ВСЕВОЛОД САХАРОВ

 

ЕКАТЕРИНБУРГСКАЯ ТРАГЕДИЯ:

ОЧЕРЕДНАЯ ВЕРСИЯ ИЛИ ОТБЛЕСК РЕАЛЬНОЙ ПРАВДЫ?

 

Но в наши беспокойны годы

Покойникам покоя нет.

Пушкин

 

Когда неглупому персонажу В.Шукшина вдохновенно и виртуозно врали прямо в глаза, он только хитро улыбался и произносил одно припечатывающее слово: ВЕРСИЯ. Вокруг убийства царской семьи, самого страшного и таинственного преступления XX века, сгустилось столько лжи, слухов, подтасовок, сплетен, разных хитрых сценариев, компьютерных муляжей и патологоанатомических фальсификаций, что получился очередной миф, непроницаемый клубок взаимоисключающих версий, черная информационная дыра, где тонут последние обломки умело разъятой и оболганной правды. Миф этот чрезвычайно живуч и актуален, ибо неразрывно связан с другими политическими сценариями, что и показал истерический скандал на публику вокруг захоронения екатеринбургских останков, организованный по испытанному принципу тотального давления на умы и чувства и без того запутанных, обманутых людей. Зачем-то замешали в это темное дело церковь

Между тем спокойно и основательно проведенная в 2001 году действительно независимая судебно-медицинская экспертиза японца Тацуо Нагаи выявила и так очевидное: останки императора Николая II услужливо фальсифицированы очень квалифицированными специалистами, возможно, теми же, что проводили потом по заказу власти их объективную госэкспертизу. Ясно, что и другие останки, столь торжественно захороненные в соборе Петропавловской крепости, мягко говоря, сомнительны, нуждаются в новом изучении. Впрочем, из документов видно, что изобретательный чекист Юровский по дороге расстрелял подходящую семью железнодорожника и сделал фальшивое захоронение, но больного гемофилией мальчика и девочки-царевны в семье не было, и тела цесаревича Алексея и великой княжны Анастасии так и не найдены, хотя черепа их для порядка компьютерно сделаны по фотографиям

Случай уникальный: всему миру и своему народу десятилетиями изощренно и продуманно лжет колоссальное тоталитарное государство, сознательно пошедшее на это непонятно жестокое, громкое преступление ради достижения каких-то своих стратегических целей. Кому-то по-прежнему очень нужны эта Большая Ложь, замешанная на детской крови и политической грязи, и постоянный информационный гул вокруг нее. Наверное, именно поэтому о гибели императора Николая II и его близких стало так легко и прибыльно печатать книги и статьи, снимать фильмы, писать исторические полотна, делать телевизионные передачи, продуманно мелькающие по всем программам...

Уже и не-историку ясно, что все основные документы и вещественные доказательства этого уникального дела, начиная со знаменитой записки Я.М.Юровского, созданы в кабинетах ВЧК-ОГПУ-НКВД-КГБ нанятыми этой многоликой организацией историками-профессионалами, к которым присоединились потом целые институты и лаборатории. Теперь вместо мемуаров мрачного убийцы-мстителя Юровского (этой колоритной фигурой от нас пытались заслонить подлинного организатора убийства царской семьи П.Л.Войкова) нам предлагают записки истеричного комиссара-алкоголика П.З.Ермакова (а ведь документы говорят, что он приехал в дом Ипатьева после расстрела), но очевидно, что и этот документ сфабрикован, неоднократно переписывался в зависимости от исторической ситуации и поворотов сценария. Подлинники есть, лежат где-то на архивной бронеполке, но закрыты по-прежнему; исследователям говорят: таких документов нет, а стороной, неофициально - с тренированным чиновничьим цинизмом ухмыляются: вы их никогда не увидите.

Загадочная и печальная судьба честного следователя Н.А.Соколова, расследовавшего дело об убийстве царской семьи в колчаковской Сибири и затем в Париже с соблюдением всех законов погибшей Российской империи, свидетельствует: нельзя этой кровавой историей заниматься безнаказанно, она темна и опасна. Ведь подлинная правящая династия Романовых была сознательно и одновременно, по единому плану уничтожена в Петропавловской крепости, Ташкенте, Мотовилихе, Екатеринбурге и Алапаевске не просто из мести; теперь становится ясно, что на ее место в недрах спецслужб сразу стали прозорливо лепить свою династию, декоративную, ручную, вполне управляемую и представительную, готовую в свое время (недавно казалось, что оно пришло) заменить скомпрометировавшие себя формы тоталитарной власти при полном сохранении ее прежней античеловеческой сути. Таинственная гибель настоящих Романовых (например, цесаревича Георгия, сына великого князя Михаила Александровича) в изгнании лишь подтверждает эту догадку. Такое прозрение есть уже в деле Соколова (см.: исторический альманах Российский Архив, том VIII, 1998, стр. 368), за него следователь, видимо, расплатился жизнью.

Мы и не собираемся проводить очередное расследование, бесконечно тасовать ловко подсовываемые нам факты из дежурного набора. Хотим лишь напомнить, что существуют документы и версии, заранее всеми сторонами отвергнутые как заведомо недостоверные (читай: неудобные) или же просто неизвестные, скрывавшиеся во мраке советского спецхрана. А между тем они не хуже и не лучше других, к этим версиям стоит прислушаться, ибо истина видна даже в самом складе вдохновенной лжи людей власти, в характере и логике сознательных умолчаний и уверток нанятых историков, забывших заветы Карамзина и Пушкина. Здесь иногда встречаются удивительные достоверные детали и живые подробности, которые вдруг подтверждаются другими источниками. Становится ясно, что реальная правда все же есть, вот только идти до нее и идти...

Из бездонного советского спецхрана пришла к нам странная рукопись - повесть-хроника Андрея Кочедаева Екатеринбургская трагедия Бериевские архивисты по наводке одного нашего известнейшего коллекционера и знатока раритетов захватили ее в составе знаменитого Пражского архива (РЗИА), заодно посадив в лагерь всех русских хранителей-эмигрантов. Так сочинение Кочедаева попало в Центральный архив Октябрьской революции (ныне ГАРФ), и допущенные к нему проверенные пуганые историки в штатском так же сомнительную рукопись оставили без внимания, как, впрочем, и неприятно удивленная ею близорукая эмиграция с ее простодушным монархизмом. Помню, в какую ярость пришел один такой картавый Вово де Пари, напросившийся нам в эксперты и вдруг прочитавший эту статью. Вынужден был ему ответить, что гибель царской семьи наше внутреннее, русское дело, эмиграции надо бы заняться своими собственными делами, перестать поклоняться мифическому императорскому дому Романовых в изгнании (после нарушения соглашения этой династии с выбравшим ее народом и жалкого отречения последнего царя и речи нет ни о каком доме и о претензиях этой семьи на российский престол), возглавляемому внучкой тифлисского стряпчего.

Автор прекрасно знал, как опасна сообщаемая им информация, и, по-видимому, Андрей Кочедаев - это псевдоним. Осторожность его не спасла: по некоторым данным мемуарист погиб, пытаясь опубликовать на Западе свою повесть. А это уже о многом говорит: ведь чекисты убирали только тех эмигрантов, чьи неудобные знания могли нарушить или просто раскрыть стратегические планы тоталитарного государства и его всесильных многоликих спецслужб. Значит, в повести Екатеринбургская трагедия есть своя опасная правда.

Да, это художественное произведение, которое никак не может быть историческим документом, достоверным свидетельством. Но автор был советским чиновником в екатеринбургском областном Комиссариате снабжения, служил под началом руководившего цареубийством комиссара П.Л.Войкова, знал близко многих организаторов и исполнителей цареубийства, записывал их признания, вел дневник. Он неглуп, образован (как минимум гимназия), не лишен литературного дара, иногда, впрочем, приближающегося к литературщине. Потому и удалось ему сплести в эмиграции столь связное и убедительное повествование. Здесь ощущается реальная документальная основа, избежавшая навязчивой чекистской редактуры.

В первую очередь это касается цитат из интимной переписки царя и царицы, А.Вырубовой и Г.Распутина, тогда только отобранной у обреченной семьи и не опубликованной. Их подлинность подтверждается документально. А раз эти цитаты не придуманы беллетристом, зачем, да и как ему, не знакомому с канцелярскими правилами и тайнами посольств, фальсифицировать секретные агентурные письма немецкого посла Мирбаха, доселе неизвестные? Вообще все, сообщаемое Кочедаевым о немецком следе в Екатеринбурге, до сих пор не было ведомо историкам, нуждается в спокойном осмыслении и оценке.

Роль во всех этих событиях Германии ныне только выясняется в подлинных ее размерах и очертаниях. Царский дом Романовых в России по своим этническим корням и культуре был немецким, что поддерживалось и однообразными династическими браками с пресноватыми и истеричными германскими принцессами (здесь единственное приятное исключение очаровательная и живая датчанка Дагмара, императрица Мария Феодоровна), неизбежно приведшими к вырождению царской семьи и гессенской наследственной болезни - гемофилии. Русская революция и уничтожение империи царя Николая II были произведены на немецкие деньги (смотри вышедшую в Мюнхене и теперь у нас переведенную книгу австрийской журналистки Элизабет Хереш Тайное дело Парвуса. Купленная революция и наш сборник Тайна октябрьского переворота. Ленин и немецко-большевистский заговор). Заодно часть немецкого имперского золота пошла и на организацию революции в Германии Карлом Радеком, Карлом же Либкнехтом и пресловутой Розой Люксембург. И сам таинственный миллионер Парвус понял, что его и кайзеровскую Германию цинично обманули, отошел от этого темного кровавого дела и вскоре, разумеется, был найден мертвым в своем роскошном доме. Это не парадокс, а просто факты истории.

В то же время немецкое правительство, лично кайзер Вильгельм II и его всесильный наместник в советской России граф Вильгельм фон Мирбах сделали все, чтобы спасти и вывезти в Германию царя и его семью. Они постоянно оказывали давление на Ленина и Свердлова, шла большая политическая игра. Становится понятнее, почему именно в гетманском Киеве при немцах газеты вдруг загодя сообщили о дне расстрела царской семьи и почему в романе М.А.Булгакова Белая гвардия говорится, что император жив. Именно там был создан тайный немецкий штаб по спасению царской семьи, возглавлявшийся дипломатом и разведчиком графом Ф.И. фон Альвенслебеном и связанный с малочисленными, нищими и плохо организованными русскими монархистами, смелым и энергичным Мирбахом и немецким посольством в Москве.

Сюда примешались, как водится, и личные чувства и амбиции. По свидетельству покойной принцессы Гессенской Маргрет кайзер Вильгельм II, когда-то влюбленный в великую княгиню Елизавету Феодоровну, сестру последней русской императрицы, и после ее отказа возненавидевший Романовых и Россию, дважды посылал к ней, уже вдове и монахине, Мирбаха с предложением выехать в Германию. Но она предпочла страшную гибель в шахте.

Здесь затянулся трагический узел истории России и Германии, разрубить который смогла лишь гибель Романовых. И только теперь видно, насколько просчитанной, сложной и циничной была профессиональная провокация чекистов, убивших слишком настойчивого, много знавшего и сделавшего для спасения царской семьи немецкого посла, оказавших необходимый и успешный нажим на побежденную, поставленную в безвыходное положение красной революцией Германию и заодно убравших с политической сцены не нужных более левых эсеров, инсценировав их пресловутый мятеж. А ведь отлично вооруженная и обученная группа террористов - левых эсеров по заданию ЧК и под присмотром штатного друга наших поэтов Блюмкина, убийцы, истерика и наркомана, выезжала на гастроли в Киев и убила там немецкого фельдмаршала Германа фон Эйхгорна, внука философа Шеллинга, готовила покушение на гетмана Скоропадского. Среди них был и гениальный изобретатель-самоучка Николай Андреев, подлинный убийца Мирбаха, его самодельные бомбы в обоих случаях не подвели

Любопытна и страшная деталь: в повести Кочедаева Юровский и Войков решают послать в Москву Ленину (как выясняется, переговаривавшемуся с Войковым по прямому проводу и лично отдавшему распоряжение о расстреле царя и его семьи) и Свердлову в качестве доказательства их большевистской исполнительности голову убитого императора в особом сосуде с консервирующей жидкостью. Об этом была статья в эмигрантской прессе, причем со слов очевидцев в ней сообщалось, что голова была позднее сожжена в присутствии советских вождей в той самой кремлевской печи, где по приказу того же Свердлова уничтожили тело расстрелянной Фанни Каплан.

Версия эта была всеми историками с негодованием отвергнута: ибо тогда неясно становилось, чья же голова так вовремя найдена в знаменитом захоронении близ Свердловска-Екатеринбурга. Но вот все по тому же телевидению (TV-6) прошло сенсационное сообщение: в одном закрытом архиве имеется сверхсекретная посмертная опись вещей кремлевской квартиры Ленина, а в ней числится и жуткий сосуд с седой головой императора Николая II. Видно, стоял на книжных полках рядом с Карлом Марксом и Каутским Не будем здесь говорить о том, как характеризует состояние душевного здоровья и просто нравственности вождя мирового пролетариата ежедневное лицезрение такого экспоната Беллетрист Андрей Кочедаев опять оказался документально точен, а мы до сих пор, похоже, простодушно играли в ловко подсунутые нам компьютерные муляжи и высокопрофессиональные поделки мрачноватых скульпторов-патологоанатомов школы М.Герасимова.

Тем не менее, мы далеки от того, чтобы видеть в повести А.Кочедаева реальную правду истории или сделать из нее очередную сенсацию в шумном незавершенном деле об убийстве императорской семьи. Очень многие детали, сообщаемые автором, противоречат другим версиям и официальным документам, нарушаются привычная, кем-то давно утвержденная наверху хронология событий и устоявшиеся списки действующих лиц.

Тяжело читать описания семейной жизни несчастного царя, из такой императрицы трудно сделать святую. К сожалению, и это реальная правда, подтверждаемая другими архивными источниками. Впрочем, и в давно напечатанном дневнике графа В.Н.Ламздорфа ясно сказано о впечатлении, произведенном юной принцессой Алисой Гессенской в патриархальной семье русского царя: В очертании ее рта находили какие-то признаки цельного, но неприятного характера. Тяжелая неизбывная наследственная печаль в глазах Аликс и ее сестры тоже заслуживает внимания соответствующих медицинских специалистов Сохранились и простодушные слова министра дармштадтского двора, сказанные русскому послу: Какое счастье для нас, что вы ее взяли. В публикуемой рукописи этот трудный характер очерчен домашним врачом во всей его трагической сложности и ослепленности.

Поэтому Екатеринбургская трагедия Андрея Кочедаева (или как там его звали на самом деле) - как раз то всем нам нужное свидетельство современника о таинственном убийстве, которое должно быть сначала прочитано, осмыслено без истерических эмоций и циничных политических прикидок, с соответствующими комментариями введено в научный оборот, сопоставлено с другими документами. Давайте с этой повестью ознакомимся, пусть в выдержках, и воздержимся пока от окончательных выводов до выяснения хотя бы общих очертаний реальной правды, которая, как снова выясняется, не нужна, мешает очень многим влиятельным людям и структурам. И будем все же отличать подлинную историческую науку от циничных сценариев большой и грязной политики, в составлении которых, увы, участвуют сегодня многие историки.

Дело следователя Н.А.Соколова об убийстве царской семьи не завершено.

 

 

Андрей Кочедаев

Екатеринбургская трагедия

Документальная повесть

(Фрагменты)

 

Одним апрельским утром около квартиры военного комиссара Голощекина1, находившейся на Главном проспекте около окружного суда, остановился извозчик. С пролетки сошел небольшого роста толстый мужчина. Подошел к парадному крыльцу. Позвонил.

Дверь открыла молоденькая веснушчатая горничная.

- Вам кого? - спросила она.

- Товарища Голощекина.

Горничная впустила гостя в прихожую и провела в комнату военкома. <...>

Когда неизвестный вошел в комнату, Голощекин бросился к нему навстречу, запахивая на ходу халат.

- Зыбайлов, голубчик, какими судьбами? Когда приехал?

- Не волнуйся, не волнуйся, - остановил его Зыбайлов. - Дело у меня к тебе есть! Слышишь, дело. Я ведь только что с поездом из Москвы.

- Так, так, ну, раздевайся. Я сей минут... добреюсь... Послушаем московские новости, - потер руки Голощекин. - Сюда, сюда, сюда, Александр!

Зыбайлов обвел глазами комнату и, понизив голос, сказал:

- Исай, я откомандирован к тебе секретно Свердловым... Революция в опасности...

При последних словах Зыбайлова Голощекин насторожился.

- Как?

- Не мешай, - недовольным голосом сказал Зыбайлов. - Расскажу все по порядку. Слушай. С приездом в Москву германского посла Мирбаха2 последний почти ежедневно обращается к Ленину с требованием выдать Романовых Германии. Ленин каждый раз отклонял требования Мирбаха. На днях терпение Ленина лопнуло, и он заявил немцу, что выдать Романовых он не может впредь до решения их дела в Суде Народного Трибунала. Если Романовы будут оправданы, пожалуйста, берите их, они нам не нужны!

Зыбайлов понизил голос до шепота:

- На днях Ленин посетил Свердлова и просил его устроить с Романовыми так, чтобы их задержать у вас в Екатеринбурге. Сам знаешь, что из рабочего центра им будет выбраться труднее. А это Ленину только и надо.

***

Всю ночь Войков3 дежурил на вокзале. Говорил по прямому проводу, то с Омском, то с Москвой.

Только утром, когда Москва и Омск заверили его, что царь будет направлен в Екатеринбург, уехал к себе на квартиру.

Петр Лазаревич Войков приехал в Екатеринбург после февральской революции, откомандированный Временным правительством на должность инспектора по охране труда. Он сначала ничем не выделялся среди прочих уральских чиновников. Екатеринбуржцы познакомились с ним хорошенько в октябрьские дни. В изорванном пиджаке, стоптанных и одетых на босу ногу ботинках он неустанно летал из одного конца города в другой. Его высокая, худая фигура с всклокоченными русыми волосами и пискливым голосом и пугала, и привлекала на уличных митингах толпы народа. По вечерам Петр Лазаревич менял роль на завсегдатая оперы. Здесь, в новеньком, чистеньком смокинге, лакированных ботинках, он по изяществу не уступал владельцам самых дорогих лож и кресел.

- Петр Лазаревич, - спрашивали его знакомые, - почему с вами такая метаморфоза?

Он таинственно улыбался и односложно отвечал:

- Так надо.

С первых дней октября уральские коммунисты увидели в нем человека с характером. И Войков доказал это на деле: ломал старые устои с чувством и без жалости.

Лидер местных коммунистов - Крестинский говорил о нем:

- Таких людей, как Петр Лазаревич, трудно найти в нашем окружении.

***

Затрещал телефонный звонок. Войков взял трубку. Звонили из Ипатьевского дома. Просили срочно приехать.

Быстро оделся. Вышел на улицу и сел на первого попавшегося извозчика.

В комендантской комнате Ипатьевского дома его ожидал помощник коменданта Мухин4. Около окна, которое выходило на улицу, стоял высокий человек со строгим бритым лицом, в длинном пальто и широкополой шляпе.

Мухин отвел Войкова в сторону и тихо сказал:

- Тут, Петр Лазаревич, дело до вас есть. Думал, думал - кому позвонить, и решил вас побеспокоить. Дело в том, что вот этот человек желает видеть бывшего императора. Я говорю ему - нельзя, а он говорит - можно. У меня, дескать, бумаги есть и от графа Мирбаха, и от Ленина. Показывал мне эти бумаги. Написаны как полагается, по всем правилам. Что делать? Я было решил пустить, а потом передумал, взял да и позвонил вам. Вон, у окна ждет.

- Спасибо, - сказал Войков. - Вы поступили правильно.

Войков решительно подошел к незнакомцу.

- Я местный комиссар Войков. Благоволите сказать о цели вашего прихода.

- Я приехал сюда для переговоров с бывшим императором. Я откомандирован сюда германским правительством и имею удостоверение как от главы московского правительства Ленина, так и от нашего посла в Москве графа Мирбаха.

- Мы ничего не знаем. Нам из центра ничего не сообщили ни о вашем приезде, ни о его цели...

- Наше правительство и не обязано ставить вас в известность о таких пустяках. Я полагаю, что тот мандат, который я получил от моего правительства, будет вполне достаточным для моей цели!

- Какова ваша цель?

- Свидеться с бывшим императором и переговорить с ним о том, желает ли он получить право убежища в нашем государстве.

Наступило молчание. Немец пристальным взглядом уставился Войкову прямо в глаза. Мухин отошел в сторону. Войков заложил руки в карманы и прищурился. На его лице то играла хитрая улыбка, то исчезала, и лицо становилось суровым.

Нарушил молчание Войков.

- Будьте любезны показать ваши документы.

Немец достал из бокового кармана изящный бумажник, отобрал из пачки разных бумаг два небольших листа и подал их Войкову.

- Пожалуйста, - сказал он.

Войков подошел к столу, опустился в кресло и внимательно прочел оба документа.

- Итак, гражданин Шталь5, я ознакомился с вашими бумагами. Они составлены правильно. Тем не менее, я не в силах дать вам личного свидания с бывшим императором. Об этом я обязан доложить Областному Совету. Только он правомочен наложить ту или другую резолюцию.

- Я подчиняюсь вашим порядкам, - слегка склонил голову Шталь. - Когда же вы меня поставите в известность относительно решения Областного Совета?

- На этой неделе.

- Нельзя ли сделать это завтра или послезавтра, потому что я должен срочно вернуться в Москву, а оттуда в Берлин.

Войков немного подумал и сказал:

- Я постараюсь исполнить вашу просьбу. Сегодня я передам и ваше заявление в Областной Совет. Завтра или в крайнем случае послезавтра вы получите ответ.

- Благодарю вас, - сказал немец, сделал еще раз изящный поклон Войкову, менее почтительный Мухину и твердой походкой вышел из комнаты.

***

Уральский Областной Совет нашел возможным разрешить барону фон Шталь свидание с Николаем Вторым.

В назначенный час, с точностью до одной минуты, барон фон Шталь был в Ипатьевском особняке.

Здесь, в комендантской комнате, его ожидали Войков, Голощекин и Мухин.

- Добро пожаловать, - сказал Войков, поднимаясь навстречу барону фон Шталь. - Ваша аккуратность мне нравится!

Барон сдержанно поклонился.

Постояли в неловком молчании.

- Ну что ж, пожалуй, пройдемте, - сказал Голощекин.

Все, за исключением Мухина, направились во внутренние покои Ипатьевского особняка. Прошли ряд комнат и остановились у комнаты Николая Второго.

Войков постучал. На стук вышел сам император.

- Гражданин Романов, - сказал Войков, - вот привел к вам заморского гостя.

- Очень рад, милости просим, - сказал Николай Второй и, отойдя в сторону, дал дорогу гостям.

В большой комнате в мягком кресле сидела императрица. Фон Шталь на минуту замер в почтительном поклоне.

Войков с Голощекиным переглянулись. Царь стоял, чуть наклонив голову. Александра Феодоровна с холодным достоинством осматривала своего сородича.

Она еще вчера слышала от Мухина, что сегодня у них будут какие-то иностранцы. Еще со вчерашнего дня твердо решила присутствовать на приеме.

- Гражданин Романов, - прервал молчание Войков, - ввиду того, что вопрос, который будет предложен гражданином Шталь, касается лично вас, я просил бы вас пройти в другую комнату, где мы могли бы поговорить без лишних свидетелей.

- Нет, этого не будет! - резко прервала его Александра Феодоровна и гневно посмотрела на Войкова. - Мы вместе с мужем здесь, в этом доме, делим наше горе, а потому и ответ должен исходить от нас обоих!

Она поднялась и твердо оперлась о руку мужа, почти вызывающе глядя в глаза то Войкову, то Голощекину.

- Это невозможно, - сказал Войков.

Барон фон Шталь отвел глаза в сторону. Ему была неприятна эта сцена. В душе он был на стороне царицы.

- Господа, - сказал он, - мне кажется странным препятствовать супруге Его Императорского Величества присутствовать при наших разговорах. Я имею задать один вопрос, в решении которого ее голос даже необходим. Я лично прошу удовлетворить просьбу Ее Величества.

Войков недовольно повел плечами:

- Только без лишних церемоний!

- Итак, разрешите приступить, - сказал барон фон Шталь. - Ваше Императорское Величество, германское правительство откомандировало меня в город Екатеринбург для того, чтобы выяснить вопрос о том: не желаете ли вы покинуть пределы России и поселиться в Германии? Это главная цель моей миссии. Помимо этого есть ряд других вопросов, которые будут зависеть от вашего ответа на первый вопрос.

На лице Николая Второго отразилась плохо скрываемая радость.

Это не ускользнуло ни от фон Шталя, ни от комиссаров.

Александра Феодоровна вспыхнула. Бросила уничтожающий взгляд в сторону мужа, потом отвела глаза и замерла в немой позе.

Царь растерялся. Почувствовал, что сделал какой-то промах.

Но какой? В чем?

Мысли перемешались.

Спутались в какой-то комок.

Поза Аликс и красные пятна на ее лице не предвещали ничего хорошего.

Между тем трое ждали от него немедленного ответа...

Царь растерянно сделал шаг вперед и, не спуская глаз с императрицы, заговорил быстро, нервно:

- Я отвергаю предложение германского правительства! С 1914 года я считаю Германию своим недругом и врагом моего народа... Сейчас, как вы видите, я лишен свободы, но... но и это положение я предпочитаю переселению в Германию.

Он подошел к Александре Феодоровне, как бы ожидая подкрепления с ее стороны.

Но императрица сидела все в той же позе, плотно сжав губы и смотря куда-то в пространство. По ее прерывистому дыханию и вздрагивающим ноздрям Николай Второй понял, что испортил дело окончательно.

- Быть буре! - подумал и Войков.

- Если это ваше последнее слово, - сказал фон Шталь, - то мне здесь делать нечего. Я приношу мое искреннее извинение.

Никто не ответил.

Царь в пришибленной позе не двигался с места.

Войков с Голощекиным отвернулись.

Сделав низкий поклон в сторону Николая Второго и Александры Феодоровны, фон Шталь как-то быстро ретировался.

***

Гроза разразилась гораздо раньше, чем предполагал Войков. Еще не успела фигура фон Шталя скрыться из коридора и закрыться дверь за комиссарами, как зловещая тишина, на минуту воцарившаяся в комнате императора, огласилась звуком, похожим на пощечину.

Войков насторожился.

- Аликс... Аликс... Um Gottes Willen... Нас могут услышать... - раздался за дверью взволнованный полушепот императора. - За что, Аликс? Я ничего не понимаю...

Тишина.

Потом желчный, неестественный смех императрицы:

- За что? Mein Gott! Он, это ничтожество, еще спрашивает, за что?! Он не понимает... Он не понимает, что вместо трона дал Беби тюрьму, подписал смертный приговор своим детям! Er will nichts verstehen! O Unglucklicher!! Гадкий, гадкий, скверный... карлик!!

Топнула нога.

И снова задыхающийся полушепот:

- Ты... ты, der das ganze Leben прожил под суфлера, знай, что провалился сейчас, как бездарный, дешевый актеришка! Hanswurst!! Clown!! Петрушка!!!

- Но... Боже, я только не понял твоей мимики... Аликс...

- Не понял! Ха-ха-ха!! Зато какой милый экспромт: Считаю Германию врагом моего народа!! Тонкий экспромт в устах патриота, мечтающего только о ... вилле на Рейне!!

Истерический смех:

- Моего народа!! Который, добавь, ненавидит тебя, презирает! Так же, как... как... Вон! Вон отсюда!!

Войков закрыл уши.

Не дожидаясь Голощекина, вышел на улицу.

***

После визита фон Шталя Александра Феодоровна заперлась в своей комнате и три дня не выходила к общему столу.

Царь время от времени подходил на цыпочках к двери, прислушивался.

Тихонько стучал.

Подсовывал под дверь записки.

Два раза делал около ее комнаты магнетические пассы.

Императрица не сдавалась.

***

Белобородов6 одобрительно кивнул головой.

- Давила, значит, и вас шапка Мономаха? - улыбнулся он.

Деревенко7 опустил глаза, потом внимательно посмотрел на Белобородова.

- Кого она не давила? Разве Распутина и его опричнину. Царь - жалкое безвольное существо даже в семейной жизни. Жена - олицетворение деспотии. Женщина повышенно-чувственная, ревнивая и при этом истеричка. Мне как врачу, может быть, и не следовало касаться этого вопроса, но уж слишком много зла народу принесла с собой эта Алиса Гессенская! Власть для нее была какой-то болезнью. Сколько раз, при мне, во время истерии выкрикивала оскорбительнейшие слова по адресу мужа, не стесняясь присутствием ни фрейлин, ни врачей. После последней дикой сцены в Тобольске я решил во что бы то ни стало бежать из этой ненормальной обстановки...

- Чего же она хотела от императора? - спросил Сакович.

- Как чего? Такой же деспотии. Какой, - кричит, - ты император, когда ты боишься приказать, ударив кулаком или топнув ногой! Императором, повелителем нужно родиться! Я устала учить тебя... Я хотела сделать из тебя настоящего Грозного... Сколько устных уроков я давала тебе в Царском, сколько я писала тебе в письмах на фронт, когда мы были с тобой в разлуке... А ты?! Ты был и остался истуканом! А этот постыднейший шаг в твоей жизни - отречение? Почему ты допустил его? Потому что ты жалкая тряпка, потому что меня не было в то время с тобой. Государыня топнула ногой: Ты даже не подумал о том, что своим глупым росчерком пера ты погубил не только наше счастье, счастье Беби, но и память своих венценосных родителей, которые оставили тебе почти гранитный пьедестал! О Боже, о чем ты думал тогда?! Куда привел ты нас!! Не смей молчать!!!

В таких случаях Николай Второй сидел как пришибленный. Дочери, которым она вообще уделяла мало внимания, жались к отцу и тоже молчали. После подобных сцен Александра Феодоровна по два, по три дня не выходила из своей комнаты.

- Черт знает что такое, - взъерошил волосы Белобородов. - Пожалуйста, рассказывайте!

- В Царском государыня часто прибегала ко всякой ворожбе при помощи Распутина, чтобы перелить в жилы супруга свою волю и энергию. Перед приемом министров одевала царю под рубашку свое белье и Григорьеву опояску, заставляла заучивать какие-то распутинские заклинания...

- Откуда у нее это кликушество, - пожал плечами Белобородов.

- Признаки несомненного вырождения, я так полагаю, - сказал Деревенко, вставая. - Итак?

***

В начале мая, когда германское посольство в Москве получило от фон Шталя уведомление, что император отказался ехать в Германию и что уральские большевики постараются свести с ним счеты, Алексеев неожиданно был вызван в кабинет графа Мирбаха.

Когда Николай Петрович вошел в комнату, граф Мирбах сидел за большим письменным столом и курил сигару, что-то сосредоточенно обдумывая.

- Я вам поручаю, - начал Мирбах, - срочно выехать в Екатеринбург. Там вы будете следить за бывшим императором и его семьей. Обо всем, что там будет происходить, ставьте меня в известность. Большевиков не бойтесь. Помните, что вы хотя и русский подданный, но вы будете забронированы от всяких посягательств на вашу свободу и жизнь. Иначе говоря, вы будете экстерриториальным.

Немного подумав, Мирбах продолжал:

- Кроме документов, которые вы получите от нашего посольства, вам будет выдан особый мандат от главы русского правительства Ленина. Этот последний мандат вам поможет во многом. Большевистские учреждения вам будут оказывать содействие в продовольственных, жилищных и прочих вопросах.

Алексеев был рад и не рад поездке. С одной стороны, ему не хотелось расставаться с Москвой, с другой, - хотелось повидаться с императором.

Граф Мирбах посмотрел на закрытую дверь и понизил голос:

- Постарайтесь, если это будет возможно, увидеться с императором. С большой осторожностью, еще раз повторяю, узнайте, как он смотрит на поездку в Германию или вообще за границу. Лучше всего побеседовать с Александрой Феодоровной. Обо всем передавайте письмами и телеграммами. Шифр получите у секретаря посольства. Помните, что ваша поездка носит секретный характер.

В этот же день вечером Алексеев получил все документы и выехал в Екатеринбург.

***

Сегодня днем он <Н.П.Алексеев> получил письмо от графа Мирбаха, который просил его как можно скорее повидаться с государыней и выяснить вопрос о ее выезде за границу. - Я имею почти достоверные сведения, - писал граф Мирбах, - что государь отказался покинуть пределы России. Вот почему меня теперь беспокоит судьба императрицы (как бывшей германской принцессы) и ее детей. Добивайтесь свидания с нею у местных властей. Если не получите разрешения, действуйте через знакомых, подкупом и прочими возможными средствами. Все расходы на этот предмет мною будут покрыты без промедления. От ответа императрицы будет зависеть ее дальнейшая судьба. Помните, что власть на местах не остановится в случае опасности (для нее) и перед крайними мерами. Из частной беседы с Лнеиеным <имеется в виду В.И.Ленин> (между слов) я понял, что вопрос о смертной казни императора уже решен. Наша задача, таким образом, состоит в том, чтобы поскорее тем или иным способом освободить царицу с детьми и вывезти их за границу.

Алексеев весь день ломал голову в поисках новых путей к свиданию с царицей. В душе закипала бессильная злоба на всех екатеринбургских комиссаров. Идти к Юровскому и снова просить о свидании с бывшим императором он не хотел, так как знал, что Юровский не только откажет, но и осложнит его дальнейшие шаги в этом направлении.

***

После длинного промежутка времени Алексеев получил письмо от своего сослуживца по германскому посольству в Москве.

Последний писал:

- ...Со смертью графа Мирбаха, по-видимому, закончилась и ваша миссия. По наведенным мною справкам вы больше не числитесь в списках служащих посольства. Насколько я помню, вы были откомандированы в Екатеринбург за личный счет графа Мирбаха, у которого были хорошие отношения с царем. На днях я узнал в посольстве, что граф Мирбах от себя вел переговоры с Лениным о вывозе царской семьи в Германию. Как выяснилось, государь категорически отказался покинуть пределы России, причем Александра Феодоровна решила разделить участь мужа. За последнее время, впрочем (вследствие тяжелого режима), императрица стала колебаться и не прочь уехать из России ради детей. Говорят, что ее отъезду за границу препятствует главным образом Свердлов. За точность этой информации я, конечно, не ручаюсь. Смерть графа, в общем, смешала все карты. Во что выльются дальнейшие события, неизвестно. Во всяком случае, политическая атмосфера очень сгущена. Советую вам вернуться в Москву.

***

В субботу 15 июня командующий фронтом Берзин8 телеграфировал из Тюмени, что чехи в союзе с белой армией двинулись в сторону Екатеринбурга. Телеграмма Берзина произвела на уральских комиссаров удручающее впечатление. Созвали экстренное собрание Уральского Областного Совета. Депутация от уральских заводов во главе с Кондратием Тимофеевичем Савельевым предложила срочную мобилизацию рабочих.

Собравшиеся как один решили принять экстренные меры к ликвидации наступающего врага. Войкову было поручено выяснить в срочном порядке по прямому проводу вопрос о царской семье с Кремлем.

В 5 часов того же дня Войков на вокзале говорил с Лениным. После получасовой информации Войкова о фронте Ленин заверил, что военная помощь для защиты Урала будет послана в срочном порядке. Что же касается царской семьи, то ее впредь до особого распоряжения предписывал оставить в Екатеринбурге. Крайние меры касались только царя. Так, в случае действительной опасности от врага его надлежало расстрелять без промедления. Товарищам пока вменялось в обязанность подготовить казнь Романова в секретном порядке.

***

Воцарилось долгое молчание. Одни перешептывались между собою, другие нервно курили.

Юровский9 спокойно заносил что-то в записную книжку.

Голощекин достал портсигар, закурил папироску.

- Товарищи, - сказал он, - я имею попутно внести одно существенное предложение, а именно: предлагаю отметить революционную деятельность товарища Свердлова. Благодаря его бдительности, как видите, Романов не в Германии, а за нами. Я вношу поэтому предложение - ходатайствовать перед московским правительством о переименовании Екатеринбурга в Свердловск.

- Приветствуем ваше предложение, - зашумели присутствующие. Послышались аплодисменты.

- Призываю товарищей к порядку, - громко сказал Белобородов. - Кончим вопрос о судьбе Романовых.

Белобородов остановился на минуту, вопросительно обвел всех глазами:

- Кто за казнь? Прошу поднять руки!

Все дружно взметнули руки вверх.

- Итак, собрание абсолютным большинством голосов вынесло Николаю Романову смертный приговор, - сказал Белобородов. - Кто же приведет его в исполнение?

- Поручить это товарищам: Юровскому и Войкову, - раздалось несколько голосов. - И выдать на этот предмет необходимые суммы.

- А семья и приближенные? - задал вопрос Юровский.

- Товарищи, - поднялся Хотимский, - имеем ли мы право лишать жизни ни в чем неповинных детей Николая Второго? Да и отвечают ли вообще дети за ошибки родителей?

- В данный момент и при настоящих условиях, - заволновался Белобородов, - дети должны разделить судьбу их родителей! Запомните, товарищи, что сейчас Россия переживает напряженнейшую фазу гражданской войны. Гибнут сотни тысяч людей, одинаково неповинных детей и взрослых. Белые уничтожают красных, красные белых. Щадят ли враги народа наших детей в своем стремлении удержать монархию? Нет! Почему же мы должны проявить максимум джентльменства в отношении детей нашего непримиримейшего врага - Романова? Допустите, наконец, на минуту, что белая Россия возьмет верх, династия Романовых восстановится. Простит ли тогда нам народ наши красивые жесты и беспощадные кровавые жертвы гражданской войны? Нет, нет и нет!

- Правильно, никому исключения, - послышались голоса.

Председатель занес что-то на бумагу и громко резюмировал постановление собрания:

- Смерть Николаю Романову, семье и приближенным.

***

В кабинет вошел Юровский.

- Так ты, Петр Лазаревич, приходи сегодня в дом особого назначения к 9 часам. Я нарочно забежал сюда, чтобы тебя предупредить. Прежде чем идти туда, зайди за доктором Саковичем10. Его присутствие необходимо при исполнении смертной казни.

- К нему я зайду сейчас. Он, по всей вероятности, уже дома, - сказал Войков.

Юровский повернулся к двери.

- Ну, пока...

- Да, вот еще что, - вернулся он обратно. - Петр Лазаревич, нам нужно будет представить в Москву какие-нибудь доказательства, что Романовы ликвидированы. Я уже давно об этом думаю. Я полагаю, что лучше всего отправить голову царя в Москву. Мне кажется, что это мы должны сделать обязательно.

***

Часы на Вознесенском соборе ударили десять. Несмотря на раннее время, на улицах было совсем пусто. Изредка проезжали одноглазые грузовики, да зловеще бухали за городом снаряды.

Романовым ужин подали рано. За столом никто не разговаривал.

Доктор Боткин11 пытался поднять настроение, но у него ничего не вышло.

В столовой, кроме царской семьи и приближенных, никого не было.

Красноармейцы, обычно бродившие по комнатам, сегодня не показывались. Не было слышно ни обычной перебранки, ни разговоров.

После ужина Татьяна направилась в прихожую с намерением поиграть на рояли и тем самым приподнять общее угнетенное настроение.

Но когда подошла к двери, та оказалась закрытой.

- Что бы это значило? - спросила она доктора Боткина. - Ведь никогда ее раньше не закрывали?

- Может быть, дверь открыта, - сказал Боткин. - Вот я сейчас...

Дверь, однако, не поддалась и под сильным напором.

- Да, закрыта, - сказал он.

Боткин сел на свое место.

- Скоро нас всех замуруют в этих каменных стенах, - сказал Николай Второй.

Александра Феодоровна встала, бросила неприязненный взгляд в сторону императора и вышла из комнаты. Дети пожелали спокойной ночи и разошлись.

Татьяна прихватила с собою кусочек мяса для своей собаки.

Собачка отвернулась, поджала хвост и протяжно завыла.

- Ну, успокойся, успокойся, моя крошка, - сказала Татьяна и взяла ее на руки.

Легли рано.

Император лежал с открытыми глазами. Он уже давно страдал бессонницей. Слышал, как Александра Феодоровна во сне звала Беби. Кому-то на немецком языке на него жаловалась...

Когда соборные часы сделали одиннадцать ударов, в Ипатьевском доме затопали чьи-то тяжелые сапоги. Послышались незнакомые голоса.

К дому подъехало несколько грузовиков.

Император встал, подошел к окну. На небе блестели яркие звезды. Сквозь щели забора мелькал слабый свет автомобильных прожекторов.

- Моторов не тушить, - услышал он знакомый голос.

- Это Юровский, - узнал он.

- Хватит ли, товарищи, бензину? Ехать ведь далеко. Посмотрите... Если нет, то сейчас же сделайте запас!

- Хватит! Не беспокойтесь.

В доме опять наступила тишина. Только с улицы доносился однообразный шум моторов.

Прошло минут пятнадцать. Николай Второй насторожился. Услышал шаги, которые приближались к его комнате. Немного спустя кто-то нерешительно постучал в дверь.

Император подошел к двери и тихо спросил:

- Это вы, Евгений Сергеевич?

- Нет. Это я, Медведев12. Одевайтесь, Николай Александрович!

- Что случилось? - уже тревожным голосом спросил император.

- Когда оденетесь, узнаете обо все. Будите остальных.

Император быстро оделся. Разбудил Александру Феодоровну и пошел в комнату детей.

- Дети, детки, вставайте, да поскорее, - сказал он. - Приказал комендант Медведев.

- Зачем, папа? Разве что-нибудь случилось?

- Ничего не знаю!

В полчаса все оделись, умылись и пришли в столовую комнату. Здесь решили ждать распоряжений коменданта. Лица у всех были бледные, заспанные. Наследник дрожал мелкой дрожью, поминутно зевая.

- Евгений Сергеевич, - спросил царь, - как вы думаете, что нас ожидает сегодня? Я не спал. Слышал, как к дому подъехало несколько грузовиков. Приказали запастись бензином. По-видимому, нас собираются куда-то везти. Предчувствую что-то неладное.

- Не думайте о плохом. Все, что ни делается, делается к лучшему, - сказал Боткин.

В душе разделял опасения царя.

Александра Феодоровна что-то говорила Алексею. Мальчик боролся с дремотой, но сон брал свое. Спал стоя, прислонившись к плечу императрицы.

- Зачем, мамочка, разбудили меня? Мне так хочется спать!

- Не знаю, милый, что им нужно...

Замолчали. Церковные часы пробили двенадцать.

В коридоре послышались шаги. Открылась дверь. Вошли Медведев и три красноармейца с поднятыми винтовками.

- Николай Алек... то бишь... гражданин Романов, - поправился Медведев, не глядя в глаза. - Враг близок! Идемте сейчас же в подвальное помещение дома. Там будет безопаснее. Здесь может убить шальная пуля.

- Какой враг? Что произошло в городе? - спросил Николай Второй.

- Пока вам не надо знать об этом, - деланно грубо перебил Медведев.

На лице Медведева было большое смущение. Он заметно беспокоился, нервно передергивал плечами и старался не смотреть в глаза окружающим.

Все встали. Первым вышел из комнаты Николай Второй, за ним Александра Феодоровна с наследником. Боткин, пропустив княжон и Демидову13, шел позади всех.

Вышли через черный ход на улицу. Остановились у дверей, ведущих в подвальное помещение. Медведев в темноте долгое время не мог найти дверную ручку. Шарил руками по стене. Красноармейцы стояли тут же с поднятыми ружьями.

Стояли долго. Николай Второй смотрел на темное небо, на котором ярко обозначился млечный путь. Любил всегда наблюдать звездную даль, будившую грусть и неясную тревогу.

Наконец дверь была открыта. Все стали спускаться вниз по узким ступенькам.

В подвальном помещении было почти темно. Шли на ощупь за Медведевым.

Наконец добрались до большой комнаты с окнами около самого потолка. На стене висел фонарь. В комнате, кроме трех стульев, ничего не было.

- Ну, граждане, подождите здесь, а я сбегаю наверх, - сказал Медведев.

Вместе с Медведевым ушли красноармейцы.

В комнате стало совсем тихо. Государь с Александрой Феодоровной присели на стулья. Наследник дрожал и не спускал широко открытых глаз с фонаря. Внимание княжон отвлекла собачка, которая скулила и скреблась в дверь.

На минуту из-под карниза показалась голова огромной крысы. Осторожно выбралась и пробежала у ног Александры Феодоровны.

- Maus, maus! Боже, как я их боюсь! - закричала она, вскакивая.

- Успокойся, Аликс, это животное ничего вредного нам не сделает!

Опять наступила тишина.

***

Издали стали доноситься голоса. Трудно было разобрать - откуда они исходили. Но вот застучали подошвы кованых сапог. Голоса были уже совсем близко.

- Ну, открывай что ли, - послышался чей-то грубый голос.

Заскрипела тяжелая дверь. В комнату вошли красноармейцы, Войков, Юровский и Медведев.

Красноармейцы выстроились вдоль стены. Медведев остановился около самой двери, прячась за спины вошедших.

В комнате стало сразу душно.

Войков и Юровский подошли к государю.

Войков порылся в кармане пиджака, растерянно ощупал бумажник. Юровский с бледным лицом не спускал глаз с императора.

- Граждане, - начал, наконец, срывающимся голосом Войков, - св... свершилось то, что должно было когда-нибудь случиться. По постановлению Совета Народных Комиссаров все вы приговорены к смертной казни через расстреляние.

Произошло нечто страшное.

Александра Феодоровна дикими глазами обвела комнату. Закричала. Страшно, жутко, не своим голосом. Схватила голову сына и конвульсивно прижала к себе.

Царь словно потерял сознание. С помертвевшим лицом окаменел на месте.

Княжны, сгрудившись в кучку, истерически рыдали.

Демидова сделала попытку к бегству. Закрылась подушкой, которую она с собой прихватила, и бросилась к двери. Вернули... Тогда подбежала к императору и упала перед ним на колени.

Боткин, скрестив руки на груди, сохранил полное спокойствие.

С искаженным от страха лицом царь сделал, наконец, шаг вперед.

- Господин комиссар, пусть я... меня... да, меня расстреляют, но причем вот... они.

Наступила небольшая пауза.

У всех появилась какая-то надежда на спасение.

- Готовьтесь, - крикнул громко Юровский красноармейцам, выхватывая наган.

Стоявшие у стены красноармейцы зашевелились. Войков отбежал в сторону и встал рядом с Юровским.

Красноармейцы подняли кверху наганы. Медведев с перекошенным лицом не двигался с места.

Царь продолжал стоять с протянутой в сторону семьи рукой. Потом инстинктивно поднес обе к лицу, как бы стараясь ими укрыться. У ног княжон пронзительно лаяла собака.

Александра Феодоровна билась в истерике.

- Товарищи, - снова послышался резкий оклик Юровского.

Боткин повернулся лицом к Юровскому и внятно сказал:

- Кончайте скорее!

Юровский заторопился:

- Раз, два, три!

Раздалось несколько дружных выстрелов.

Княжны закричали, заметались.

- Еще! - крикнул Юровский.

Пули дождем запрыгали по каменным стенам. Решетили одежду свалившихся от первого же залпа царицы и Алексея.

Демидова, раненая в плечо, сделала новую попытку к бегству, но была сражена пулей.

Когда все затихли, Юровский сказал:

- Теперь, товарищи, идите наверх. И помните, как это ни ужасно, - другого выхода нет.

Войков и Медведев не двигались с места. С отвращением смотрели на убитых. Воздух наполнился порохом и свежей убоиной. Кругом царила могильная тишина.

Юровский вытер вспотевший лоб. Ероша волосы, прошелся несколько раз по комнате. Увидел собачку, которая с ненавистью смотрела на него. Незаметно вынул револьвер и выстрелил ей в голову.

- К чему? Это уже жестокость, - пожал плечами Войков.

- Брось. Не время философствовать. Товарищ Медведев, сходите за доктором.

По уходе Медведева Юровский еще раз прошелся по комнате, внимательно всматриваясь в мертвые лица.

Войков старался не смотреть на пол. Потом стиснул зубы и повернул голову в сторону императора. Увидел большой красный рубин на скрюченном пальце.

- Чур мой, - сказал он Юровскому.

Юровский поморщился.

- И тебе нисколько не стыдно, Петр Лазаревич?

- На этот раз нет...

В комнату вошел доктор Сакович с бледным, перепуганным лицом. Не говоря ни слова, как маньяк задвигался от одного трупа к другому, щупая похолодевшими руками то пульс, то сердце.

Юровский внимательно следил за работой Саковича.

- Все там... - грустно сказал Сакович.

- Товарищ Сакович, надо снять это кольцо, - сказал Войков, показывая на руку Николая Второго.

Сакович подошел к телу императора, взял его руку и сделал попытку снять перстень. Но пальцы убитого успели уже окоченеть.

- Снять нельзя, - тихо сказал он.

- Ну дайте ланцет, - рассердился Войков.

Сакович достал из миниатюрного ящика ланцет. Войков отрезал палец и снял перстень. Вынул носовой платок, чтобы обтереть кровь, но брезгливо спрятал. Наклонился над трупом Марии и вытер краешком ее батистового платья.

Посмотрел, бережно уложил перстень в замшевое портмоне.

***

Всю ночь около Ипатьевского дома шумели моторы.

Через полчаса после расстрела Романовых Юровский приступил, при помощи двух красноармейцев, к обыску трупов.

Снимали ценные вещи, просматривали записки и блокноты, оказавшиеся при царе и Боткине.

Когда операция осмотра трупов была закончена, убитых перенесли во двор и сложили в стоявший тут же грузовик.

Войков с Медведевым в это время работали в верхнем помещении. Складывали найденные ценности в большой ящик, вещи же, не заслуживающие внимания, убирали в отдельные узлы.

Работа продолжалась до трех с половиной часов ночи.

Когда все трупы были перенесены на грузовики, Юровский поднялся наверх и передал Войкову снятые с убитых вещи.

- Перепишите ценности вот в эту ведомость, - сказал он Войкову, - а я закончу канитель с Романовыми.

***

К 9 часам утра Юровский вернулся в Ипатьевский особняк. Попытка уничтожить трупы посредством соляной кислоты не увенчалась успехом. Трупы почернели, и только.

Оставив их на месте под охраной красноармейцев, Юровский вернулся в город за бензином. Решил сжечь их, облив горючим веществом.

В подвальном помещении, несмотря на то, что все было вычищено и вымыто, во многих местах имелись следы размазанной крови. Юровский достал блокнот, нашел листок с отогнутым краем, на котором были записаны афоризмы и оригинальные мысли из книг. Отыскал нужные строки и переписал их на стену:

Belsatsar war in silbiger Nacht

Von seinen knechten umgebracht*.

Юровский усмехнулся.

 

Примечания

 

1 Голощекин Филипп Исаевич (1876-1941), профессиональный революционер, военный комиссар Уральского областного совета.

2 Мирбах-Харфф Вильгельм фон (1871-1918), граф, немецкий посол в России. Убит 6 июля в парадной гостиной немецкого посольства в Денежном переулке (ныне посольство Италии) чекистами Я.Г.Блюмкиным и Н.А.Андреевым, предъявившими охране и сотрудникам посольства мандат с подписью и личной печатью Председателя ВЧК Ф.Э.Дзержинского (о неподлинности этой важной бумаги мы слышали от новых дзержинских много басен Лафонтена, но саму ее так и не увидели). Блюмкин был ранен в ногу немецкой охраной, но они с Андреевым беспрепятственно вышли из плотно оцепленного чекистами посольства, спокойно сели в служебный (других тогда не было) автомобиль и долго катались по Москве, возбужденно крича и размахивая окровавленной одеждой. Убийцы Мирбаха не только не понесли наказания, но успешно продолжали свою службу в славных рядах ВЧК-ОГПУ, пока террорист-романтик Андреев не умер от тифа в махновской столице Гуляй-поле при подготовке очередного заказного убийства, а Блюмкин не был расстрелян товарищами по оружию за свои излишние знания.

3 Войков Петр Лазаревич (1888-1927), профессиональный революционер, меньшевик, затем большевик, комиссар продовольствия Уральского областного совета.

4 Мухин - имеется в виду Мошкин Александр Михайлович, рабочий Злоказовской фабрики, помощник коменданта Дома особого назначения в Екатеринбурге, где содержалась под стражей и была расстреляна царская семья.

5 Шталь - возможно, имеется в виду барон Александр Федорович фон Сталь, российский подданный, бывший прокурор Московской судебной палаты.

6 Белобородов Александр Георгиевич (1891-1938), председатель Уральского областного совета.

7 Деревенко Владимир Николаевич (1879-1936), лейб-хирург, с 1912 г. личный врач цесаревича Алексея, сопровождал царскую семью в Тобольске и Екатеринбурге.

8 Берзин Рейнгольд Иосифович (1888-1938), советский военачальник, командующий Северо-Урало-Сибирским фронтом.

9 Юровский Яков Михайлович (1878-1938), член коллегии Уральской областной ЧК, комендант Дома особого назначения.

10 Сакович Николай Арсеньевич (1882-1919), комиссар здравоохранения Уральского областного совета, левый эсер.

11 Боткин Евгений Сергеевич (1865-1918), лейб-медик, домашний врач царской семьи, отказался от предложения чекистов ее покинуть и расстрелян вместе с нею.

12 Медведев Павел Спиридонович (1888-1919), рабочий Сысертского завода, начальник охраны Дома особого назначения.

13 Демидова Анна Степановна (1878-1918), комнатная девушка (горничная) императрицы Александры Феодоровны.

 

 

© Vsevolod Sakharov, 2005. All rights reserved.

 

 

 

 

 

 


 

* Валтасар (или глупый царь) был в эту ночь

Убит своими подданными.

                <Г.Гейне. Царь Валтасар.>