Лабиринт
Обзор премьер театра репатриантов 2003-2004

 



Нижинский-божий клоун по А. Бурыкину- реж.  Й.Потапенко

44 рассвета по Экзюпери реж. Г. Бабицкий Женщина в песках  по К.Абэ реж.О.Родовильский
Король Лир по В. Шекспиру- реж. В. Воробьев
Я скучаю о себе с тобой по Н.  Эрдману-реж. И.Штернберг
Я все прощаю за любовь- реж.Г.Бабицкий Блэз по К.Манье-реж. А. Френкель, И. Боровицкий, З. Белевич
Инцест  по С.Злотникову реж.Э.Абзианидзе
Последняя  роль Соломона Михоэлса по З.Сагалову - реж. Г.Грумберг
Шустер и Шнайдер по Й.Соболю-реж. М. Поляков
Перечеркните минус по Ф.Кривину-реж. В. Левин
Старуха и чудотворец по Д.Хармсу, реж.И.Березин
В закоулках  наших  душ  по Д.Горен-реж.Д.Гидрон
Враги. История любви по Б.-Зингеру реж. И.Горелик
Директор Театра по И-В.Моцарту-реж. И.Марков

Искусство  подобно лабиринту... Кажется в одном направлении путь ясен,  но  вместо света в конце туннеля-стена ошибки, одиночества, сомнений и мучительные поиски нового поворота, который еще не известно, приведет ли к выходу из  тупиков собственного сознания  ?!
Но иногда вдруг мелькает вспышка и прозрением озаряется все вокруг... Выход! Единственно верный-точная образная формула, мост к общему мировосприятию, излучающий  смысл  без  слов, как  ответ на поиски души Своего Театра, который посещает Б-г! О если бы так было всегда! Но  труден путь настоящего художника и муками измеряется порой долгий путь блужданий  в темноте , по чернозему репетиций и отмыванию золота в литературной  макулатуре, пока вдруг не откроется неожиданно дверь в свободное пространство  к   единству  далеко не со всеми,  но многими, избранными для понимания и сотворчества! И как же нелегко сохранить высоту  даже тем, кто ее достиг-не растерять найденное, дать театральному детенышу  встать на ножки, дорасти  хотя бы до минимального нежного возраста! Но в наших Палестинах тяжело выжить  человеку  тем более спектаклю, если он не учитывает особенности...местного климата.

Судьба многих работ театра репатриантов-- тех,  кто приехал сюда уже сложившимися художниками, тому подтверждение. Последний сезон 2003-2004 гг несмотря на все политические перипетии, продолжающуюся войну, рост безработицы, инфляцию... был отмечен градом творчества людей, не желающих подчиняться обстоятельствам истории, но стремящихся ее преобразовывать по воле своей. По количеству  репатриантских премьер(более 20) Израиль за этот период уподобился вулкану, где извержение духовной творческой лавы вновь прибывших  порой перекрывало военный огонь,  ненависть, дестабилизацию...

Проект Первый Подиум на Родине, в котором участвовало более 65 человек,  актеры из Аргентины, Венесуэлы, Грузии, России, проходивший  в начале 2004 в сердце Тель-Авива на улице Шенкин  помимо профессиональной обещал надежду и на наше единство,  на победу культуры над безумием...   Об этом говорил  организатор -режиссер Йосеф Потапенко, чья идея объединения разных традиций  лежит в основе его театра Интертеатрон...
Именно там, в подтверждение  поставил он спектакль Нижинский-Божий Клоун по А. Бурыкину...  Это повествование о тоске по  идеалу , цена которого высокое безумие... Пьеса-притча о легендарном танцоре, проведшем вторую половину своей жизни в сожженном состоянии мозга в воспоминаниях о периоде полетов наяву... Спектакль был задуман режиссером как синтез потока сознания человека, раздавленного собственными достижениями, как обратный счет времени, где сцены из детства и сценической юности перемежаются с реальностью больничной палаты.  Конструкция С. Березина-белая стена,  разделяющая два пространства одной судьбы, полая, как коридор во времени, меняющаяся от прозы болезни к поэзии высокого полета. Хореографические миниатюры, исполненные в единстве репатриантов и цабр(Н.Балиш из ансамбля Бат-Дор, Ю.Левина, А. Уткин-выпускники  Ленинградссской и Саратовской балетных школ), самое значимое в спектакле, напоминающем о  прошлом самого постановщика, четырнадцать лет танцевавшего главные партии в Новосибирском театре Оперы и Балета. Эти сцены-знамя, образ веры не только Нижинского, но и самого режиссера, не желающего сдаваться обстоятельствам.

Спектакль  контрастен,  огромен по  замыслу, и не всегда по силам ни киностатистам,  ни главным героям С. Звягину-Нижинскому и П. Бронштейну-Неизвестному, которые еле выдерживают напряжение мало развивающейся интриги. Артист С. Звягин  - Нижинский в перспективе, точно найденный внутренне образ- сценический бутон,  который может раскрыться только со временем  (  с количеством сыгранных спектаклей). Нарциссизм- самолюбование от самозначительности и самопогружения стали иллюстрацией не только к  великому танцору, но и к актерскому самоощущению, что  перекрывало восприятие света, который всегда должен нести  творец  для зрителей... Самая совершенная игра без аппелляции к публике, без диалога с   ней обессмысливается  В целом это была попытка памяти о великом искусстве,  которое живо в нас, как душа. Нижинский отвергая классический танец, вернул балету скульптурную форму  и четкий фиксированный  жест, о чем напоминала актерская пластика С.Звягина, в хореографических моментах почти реинкарнировавшего его образ.
Послеполуденный отдых фавна-десятиминутный балет на музыку Дебюсси, показанный в 1912 году в костюмах Бакста стал  триумфом Нижинского, мастера  заторможенной  пластической позы.  Нижинский угадал  на театральном  языке лицо мифа. Возможно эта вспышка гениальности опалила его.  В следующем сезоне, преодолевая себя он поставил Весну священную, балет-легенду, поражающую и сейчас. А через  несколько   лет полностью потерял творческую способность. Тогда  он  начал писать дневник, по ту сторону оборвавшейся жизни...

-Я хотел бы предстать в образе клоуна,-писал  он. - Мне нравятся  клоуны Шекспира, у которых столько юмора,  но в них  живет какая-то толика ненависти, и этим  они отделяют себя  от Б-га. Я  ценю  фарсы, потому что я-клоун Б-жий... Я думаю,  что подлинный  клоун полон любви...
Спектакль хореографа Й. Потапенко был полон любви к самому Нижинскому, как мастеру,  сжегшему  себя на костре искусства. Это была церемония пиэтета  к коллеге по танцу,  однако далекому и  уже  мало известному   публике.  В сценическом тексте Интертеатрона ощущался  недостаток  любви к самому зрителю, от которого требовалась изначальная художественная подготовленность, эрудиция. Зашифрованность сценической композиции, которую возможно было  воспринимать только по  законам постановщика, как ассоциативное музыкальное письмо, без учета уровня конвенции-психологических условий восприятия публики, обрекла этот спектакль на трудную судьбу   в Израиле, на блуждание в лабиринте собственного творческого сознания.....
- Я уверен,-заявил Й.Потапенко,- что внутренняя убедительность и органичность в конечном счете привлекут к моему театру интеллигентного, знающего зрителя... Я обращаюсь к нему, и уверен, что искусство-это покоряющая сложность, а не мыльные сериалы... Стремление к непростому,  шифрованному языку символов, полифонии звуков, красок, игры, живописи присутствовало и в спектакле 44 рассвета по Сент Экзюпери у Генадия Бабицкого в его театре Мешулаш. Созданный на основе известных произведений (Ночной полет, Маленький принц, письма к жене, издателю)  сценический текст был объединен режиссером фигурой летчика, потерпевшего крушение и  творящего свои произведения то ли в перерыве между полетами, то ли в  воображении человека, ищущего  выхода в пустыне. Болезненность обреченного, познающего истину перед неминуемой гибелью, в сознании которого вспыхивают последниее прозрения, пик жизни, которая убила его -таким  был задуман  центральный образ, исполненный артистом Игорем Елизарьевым с присущей ему гипертрофированной силой. Игра разными масштабами (сценограф  А.Хрущева!) -крошечные  декорации прелестей земли(лошадок, мини деревьев,  домиков), уже  далекие  от героя, соседствовали с глобальными ликами тех , кто входил в сознание погибающего как главное содержание его жизни, как  образы  его любви и веры(Роза-О. Елизарьева, Принц-В. Бородовская, Змея-А.Власова..)  Избыточность пространства, возникавшая из  контраста  аномалий,   звукопись голосов,  равенство куклы  и человека,  вторжение на равных музыки в действие-ансамбль на сцене, как персонаж пьесы -симфоническое сценическое письмо режиссера вновь было направлено внутрь сцены. Это была вторая в сезоне авторская попытка понять творческую лабораторию таланта, близкого по духу,  исчезнувшего  так рано   и предвидевшего свой конец (как и маленький принц, он  увидел на своей планете только 44 рассвета) А для режиссера-вновь прекрасная возможность самовыражения- достижения формальной задачи-создания Фентези в единстве всех возможных театральных средств-демонстрация собственных интеллектуальных поисков... Зритель здесь по  мысли Г. Бабицкого-должен быть внутри воронки собственных воспоминаний....
Здесь было снова  самое уязвимое  в спектакле, ибо зритель разный и он никому ничего не должен... Образованность не одинаковая, чтобы знать всех гениев  человечества,  да и  для столь  многоуровневого языка порой не хватает не столько интеллекта,  сколь просто развитого эстетического чувства, которое нужно готовить со  школы, что в Израиле далеко не в центре внимания...  А без  учета реального зрительского восприятия был ли театр?!  Скорее -  талантливое  блуждание в творческом лабиринте, вынесенное на всеобщее  обозрение.

Замкнут на себе был и талантливо сделанный спектакль Женщина в песках по Кобо Абэ Олега Родовильского, где зрителю предлагалась вместо глубокой   лабиринтной философии романа, выраженной писателем в образе главной героини-проповедь потонувшего в песках Мужчины, призывавшего зрителя принять тяжкие обстоятельства, как благо. Женщина(М. Родовильская), здесь была всего лишь куклой, фоном для страдальца, отказавшегося искать выход...  Режиссерская  схема с претензией на универсальность, созданная сильным  думающим художником без учета  уже найденного для восприятия авторского конвенционального традиционного стиля,  разрушила не только роман с противоположным смыслом-о противостоянии среде и о силе человеческого духа!, но превратила действие в неубедительную демонстрацию собственных сценических заблуждений  (вроде тяжелых тканей, которые  должны были при падении  якобы ассоциироватьс с силой песка!)  Гора родила  мышь, от адресата ускользнувшую...
Диктатура режиссера по отношению к публике, которой   заранее была уготована роль  если не беспрекословного единомышленника, то ведомого ученика  была и в спектакле Король Лир по  Шекспиру Владимира Воробьева.

Я видела много постановок Короля Лира: и Р. Стуруа, и Г.Козинцева,  отрывок со знаменитым Лиром Михоэлся и даже корейского Короля Его Света на фестивале искусств в Иерусалиме в 1999г- Шекспира, сделанного в традициях фольклора народов Дальнего Востока... Английский гений давно перестал быть монументом, его трактуют свободно в соответствии с задачами момента .  Владимир Воробьев-режиссер волюнтаристский, перевернул текст Шекспира по образу и подобию своему,  воссоздал свой вариант известной пьесы, ориентированный на современный Израиль.... и на весь мир?! Действие его спектакля-вечность, повторяющаяся история с 9 века до н.э до 21века н.э..

Не  исчезают, с его точки зрения подлецы (Регану и Гонерилью играет одна И. Александрова), наивные жертвы, над которыми все смеются (Корделию и Шута -  Н.Тихонова), преданные и предатели (Кента и Глостера-И.Пекарь), дети- друзья или враги (Эдгар и Эдмунд-С.Фальк) ... Комедия о трагедии одного государства была задумана постановщиком как открытый диспут о реальной ситуации, в которой мы находимся. Текст Шекспира уподоблен Танаху, который свободно трактуется постановщиком, а сам Лир -библейскому герою,    Йову или Шаулю...   С точки зрения мира Шекспира его Лир-это состарившийся Гамлет, если бы он остался  жив, со всеми ему присущими колебаниями, сомнениями, стремлением познать истину даже  с близкими людьми. Он давно устал от власти, ему  хочется побыть просто человеком-решил режиссер... И вот тут началось  несоответствие замысла- результату. На сцене не было именно человека, его чувств, страданий, горя, переворачивающего  душу зрителя, доводящего его до катарсиса в шекспировских трагедиях, до прозрения через пережитые потрясения, ради которых мы припадаем к театру, как к источнику душевной силы и ясности...

В пустом  прозаическом-современном пространстве вокруг трона-гроба-трибуны(сценограф А. Лисянский) двигался  в сверкающем классическом королевском костюме не то Лир, не не то Шарон, не то Блэр, не то Путин, выступающий или в Гайд Парке или в Кнессете  или в Думе... Чтение речи по бумаге и бутылка пластиковой воды намеренно контрастировали с традиционным сценическим костюмом(блистательная работа художника Г.Мазиной!), окончательно разрушая привычное впечатление. Вместо человека и отца был только гражданин и учитель, ставящий в зале как классе учебный показательный эксперимент-испытание дочек, которые по его формуле , реагируют на его вопросы по схеме,  известной ему заранее.... Актрисам в этой ситуации оставалось играть только элементы атома, двигающиеся по определенным повторяющимся траекториям (как  манекены  - по диагонали в пустоте к микрофону) в соответствии с законами общественной физики, определенной зрителю режиссером. Повествование о приближающейся катастрофе, грядущем апокалипсисе превратилось в мнимое пророчество ибо  искомый театр философского бытия был совершенно оторван от человеческого быта героев, от их земных страданий и страстей, через  малое изображение которых на уровне  сердца, точки в душе, которая нас объединяет с Б-гом,  только  и возможна передача в театре самых высоких истин...  Лишь ощущая себя трубой архангела, как писал Мандельштам, творец может быть пророком в искусстве, особенно в Израиле, чтобы передать его Шум Времени... Уподобление же себя последней инстанции познания чревато наказанием за гордыню и отдалением  публики( что и случилось с восприятием  иерусалимского Короля Лира), в большинстве своем отвернувшейся от автора Шекспира... И не только за демонстративную иллюстрацию сексуальных сцен Гонерильи и Реганы -  не к такому зритель уже привык ,  особенно в Израиле , но против чего он всегда будет восставать в искусстве -так это против насилия над свободой собственного выбора в чувствах, ассоциациях и решениях... А окончательно проявленный  Шекспир Воробьева грешил именно  этим...  Эмоционально бездоказательная  художественность и  интеллектуальная диктатура в итоге оборачивались одиночеством  в собственном творческом лабиринте. Зритель, воспринимающий мою версию-мой человек, а не воспринимающий-мне чужой(В.В.)-иллюстрация лабиринтной безвыходности- ибо цель театра- не индивидуальное самовыражение, но познание  -  каждый человек- люди- народ- человечество, неразрывной частицей которого всегда ощущает себя истинный творец, обладающий пророческим даром...     Вспомним Крэга, Вахтангова, Мейерхольда...  Впрочем и сам Воробьев бывал на уровне пророков  в его спектаклях Шейлок1991, предупреждавшем через точно найденную художественную структуру о бессмертии антисемитизма, или в его легендарном " Кабаре Брут"2001, напоминавшем об актуальности еврейской Катастрофы. Но путь в искусстве-не всегда выход из лабиринта поиска, грань между самовыражением и  самоотдачей без  шумихи   порой неощутима, и награда  ожидает далеко не каждого! Но надо все равно идти  и преодолевать ради света взаимопонимания и новых художественных открытий-неотъемлемой части современного театра Израиля... Такими звездами сезона,  согревшими всех, стали несколько спектаклей, беспроблемно вошедшими в пазель общей театральной картины,  сделанные бескорыстно к зрителю и к  теме, работы- подарки, символы добра, помогающие выжить и победить, выйти каждому из тьмы собственных проблем на миру театра к свету жизни.

Всего дважды прошел спектакль "Очень скучаю о себе с тобой" Игоря Штернберга, посвященный Николаю Эрдману, в иерусалимском театре Хан и сразу стал легендой: и сценическими находками- своим  дизайном как ключом к смыслу, и ансамблевостью раскованной смеховой игры, и актуальным решением темы мастера комедии, не сломленного пытками истории... Спектакль-теплое  воспоминание о настоящем через прошлое и приглашение к будущему, почти пророческий...

Еще можно поймать по стране блуждающий цыганский праздничный фейерверк   Я все прощаю за любовь- П.Кравецкого, Г.Бабицкого, Л.Финкеля, А.Хрущевой... Спектакль-прорыв в высокое через низкое, огромное через малое, в области духа - через земные страсти человеческие: где пушкинские цыганы перемежаются с испанскими у Г.Лорки или П. Меримэ, а русские цыганские романсы - с  музыкой и танцами цыганского фламенко, не прекращающими будоражить мир, напоминая о страсти жить! Неожиданное точное попадание в картину современного Израиля...

О любви к жизни, ради которой люди идут на все тяжкие, напоминала и пьеса французского комедиографа К.Манье Блэз, поставленная сразу тремя режиссерами: И.Боровицким в Ашдоде, З.Белевичем в Нацрат-Илите, и А. Френкелем в Хайфе. Из просмотренных -хайфская версия оказалась  наиболее удачной-вдохновенно сыгранной, создающей музыкально лирическую атмосферу надежды вопреки всеразрушающей прозе ежедневной суеты. Хотя и здесь были заметны пятна  лабиринтной болезни- презрение к зрителю, который должен был скушать(А.Ф.) лобовые анти-олимовские импровизации, якобы снимки с действительности,  намеренно добавленные постановщиком к тексту ради дешевого паблисити-прием,  перекрывавший канал  доверия, а жаль...

Непростой, колеблющийся между ясностью и непроясненностью,  оказалась и интересная постановка по пьесе С.Злотникова Инцест  в его авторском театре Ковчег  режиссером Э.Абзианидзе. Спектакль, сделанный как сеанс психоанализа старика, ищущего в молодой актрисе свою мать, когда он еще ребенок и не вырос..., был по сути  попыткой создания универсальной картины бытия, где каждый ищет путь возвращения в утерянный  райский сад , где Адам и Ева были еще очень счастливы... И хотя действие происходит где-то рядом и сейчас, центром сцены сделано дерево с плодами, вырастающее из стен реальной мастерской художника, куда ради своего поклонника заходит после спектакля актриса. Дуэт двух героев, разных по возрасту и красоте, исполнен прекрасными актерами Н.Барух и В.Мошковичем, как обратное движение во времени, где случайная встреча оборачивается поиском затонувшего корабля любви..., игрушечного глиняного города мечты, где они могут гулять и фантазировать беспрепятственно...  Это был каббалистический спектакль-качели, между видимым и скрытым, между желаемым и действительным, между тем что есть жизнь, и чем она может  быть!..  Недаром в конце художник с маской ребенка вновь складывает из черепков разбитый Дом из того Города...    Чтобы понять этот тонкий, точный спектакль, требовалась активность и самого зрителя, который должен был и хотел  войти в святая святых автора. На спектакле, где неожиданно был отнят главный зал и все сидели в малом пространстве чуть ли не у друг друга на коленях, движение навстречу предопределялось магнитом  точно нащупанного глубинного всеобщего содержания. Это было удивительное единство ощущения, до конца не осознанное никем: ни актерами, ни публикой, ни автором. Истина была где-то посередине и касалась каждого , и только в коллективном итоговом просмотре она наконец-то прояснилась  в тот момент, когда сошлись где-то в темноте духовного лабиринта пути постановщиков и публики!..

Отрицанием сложности , какой бы то ни было мистики, тем более  тайны творческого лабиринта стал последний спектакль Григория Грумберга Последняя роль Соломона Михоэлса по З.Сагалову. Драматург построил пьесу,  как постепенное вхождение в свет обаяния Творца, по которому болит душа у современных зрителей так же, как у  влюбленной и вспоминающей его женщины. Режиссер , отрицая мрачный характер пьесы, добавил в нее оптимистические сведения о  движении Михоэлса к еврейскому государству, которая была ему более важна. Заложенный в пьесе театр психологического погружения в прошлое, в личность Михоэлса- отца и  влюбленного, как в универсальный свет, который не умирает в каждом из  нас,  режиссер переделал в  однозначный  политический   митинг  в стиле  фольклорного театра, где для шутов-графини и короля- все возможно... Смещение жанров превратило злободневный для 21века,  точно найденный художественный замысел З.Сагалова, обращенный к  общечеловеческому и национальному менталитету,  -в театрализованную иллюстрацию  еврейской газеты с давно известными  ассоциациями по поводу произраильских  достижений и смерти  гения. Прием  был актуален где-то в середине 60гг, когда впервые стала открываться истина о гибели  и  значении еврейской  культуры, но сейчас в 2003-2004гг. в Израиле, где все-таки жив народ  и развивается его контрастная многоголосая культура, а количество омывающих кровью его улицы уже не поддается счету, - в условиях израильского времени и пространства жанр исторического социо-лирического  балагана  не стреляет!   П.Кравецкий-Михоэлс и Э.Вольфсон-Потоцкая , они же два лицедея в шутовских колпаках,  более или менее удачно  выполняют поставленную режиссером задачу,что  не  спасает их от  банальности   общего замысла.

Зрелище готовых ответов Г.Грумберга было знаком  отрицания   лабиринта, с его сомнениями и самокритикой... Но только там   в мучительных поисках образных формул не  для самовыражения, но  для диалога!- может мелькнуть  тайна  настоящего  искусства!.. Таким же однозначным безлабиринтным подходом была отмечена и режиссура М.Полякова в спектакле Шустер и Шнайдер по Й.Соболю. История двух еврейских комиков, прошедших Катастрофу, за которыми угадывается судьба народа, изображена у него как частная история любителей драматической сцены. Претензия на универсальное решение, не имеющее  якобы  никакого отношения к Израилю, привела к уменьшению масштаба изображаемого, превращая игру двух талантливых  актеров (Э.Джерми и Д.Фингер) в замкнутые на себя любимого  упражнения на перевоплощение не более...

Открытая публике диалогичность  и парадоксальная неожиданность  новых духовных горизонтов, непредсказуемость путей  сочинения, текст, как свободная езда в незнаемое, познаваемое  здесь и сейчас перед лицом публики как равного  собеседника,  единомышленника и друга-все эти черты   присутствовали в нескольких спектаклях репатриантских театров:
Перечеркните минус по Ф.Кривину реж.В.Левина, В закоулках наших душ по Д. Горен реж. Д.Гадрон, Старуха и чудотворец по Д.Хармсу реж.И.Березин и Враги.История любви по Башевису-Зингеру реж.И.Горелик.
Как Древо Познания,  как совместный вход в Открытый Мир интеллектуальных путешествий был построен  спектакль В.Левина по Ф.Кривину. Само название Перечеркните минус свидетельствовало о  духовной драмотерапии для всех , кто на сцене и в зале изначально составляли единый круг друзей. Шифрованный текст знаменитого сатирика  был преподнесен в смеховой условной манере с масками и апартом в публику, как части единого драматического действия, где каждому в зале предлагалось  решить свою диллему на сцене.

(Отец-основатель - бывший режиссер театра Ювента и автор книги Драмотерапия, где развиваются идеи драмы-диллемы доктор Михаил Кипнис!) Рампа разрушалась на уровне понимания  подтекстов, универсального авторского призыва к самокритике и оптимизму. И хотя игра неопытных любителей бросалась в глаза, их искренность, задиристость и страсть игры, организованные опытной режиссерской рукой,  в итоге прибавили первой работе новой ашдодской студии смысл настоящего творчества, продуваемого поискового лабиринта, открытого всем ветрам... В закоулках наших душ-комедия Дианы Горен, строющей последовательно свой авторский театр как яркое зрелище, анализирующее подсознание новых израильтян, какими бы странными они ни казались на поверхности. И если в первой ее работе Повесить простыни 1999г речь шла о трагедии гибели человека, непонятого цабрами, грубо растоптавшими надежду на понимание и любовь, то теперь олимовская тема преподнесена ею как увеличительное  смеховое зеркало. В центре трое разноязыких нищих олим из Франции, Курдистана и России, которые дерутся за одну площадь для нищенства...   Ситуация , символическая для израильского кибуца галуйот, решена драматургом вместе с режиссером Д.Гадроном, и художником В.Костюковским, не как развенчание ничтожества собравшихся, как  кажется поначалу,  но как  лирический портрет дерущихся за место под солнцем,  где юмор лишь способ раскрыть скрытые за маской нищего черты человека, всеми силами противостоящего падению на дно. (Точные актерские попадания  В.Штернберга,  П.Решефа, Й.Шохата!) Само  узнаваемое израильское дно преподнесено здесь как остров спасения, где собака все-таки оказывается  не зверем, но человеком теплым и до боли знакомым, с каким бы акцентом он ни говорил...   Комедия Д.Горен на этот раз гуманный призыв к сотрудничеству, к искусству жить вместе....  В переулках наших душ само название пьесы было приглашением в собственный духовный лабиринт, где честный беспристрастный взгляд на самих себя может помочь найти общий выход... Авторский спектакль Игоря Березина по Д.Хармсу  Старуха и чудотворец лабиринтен по своей стилистике. Современный израильский театр абсурда, где непредсказуема ни жизнь, ни смерть, ни повороты режиссерской фантазии... Знаменитые случаи  Хармса, где обнаруженный мир тут же исчезает, где видимость только относительна, где погрешности превращаются в  норму, а норма - мнимая и тут же разрушается да так, что зритель и главный герой тут же остается в дураках.  Обезоруживающие исчезновения, заставляющие перемещаться в иную плоскость сознания, преодоление материальной сущности бытия, которое становится  невозможным для героев..., как оживающая из мертвых старуха, убивающая героя железной пилой.... Жизнь сон и сон как жизнь-все перемешано у Хармса и Березина, где актеры (М.Теплицкий,  Д.Рос, Д. Левина, М.Глозман) играют так профессионально истово каждой  клеточкой своего тела, что искусство становится конечной формой бытия... Мистический свет М.Чернявского поддерживает повествование о невесомом бреде писателя, который погибая, все-таки надеялся вернуться.. Это было  и пророчество  о вечно неудобных, трудно вживающихся и почти вымирающих  талантливых мечтателях, которыми только и жив Израиль... Спектакль И.Березина торжество лабиринта, как способа мышления в искусстве, где истина, как жизнь, относительна, свободна и озадачивает  всех на равных.  Может быть в этом секрет его длительного успеха...

Вовсе не предполагаемым  потрясением сезона стал  спектакль И.Горелик Враги.История любви по Б.-Зингеру. По преданности делу, глубине исследования  и  творческой самоотдаче  ее полупрофессиональная студия в этом спектакле превратилась в настоящий Театр,  напомнивший мне о рождении МХАТ  из студии любителей, жертвовавших для искусства всем:деньгами, временем, близкими, превращавшими свое существование в служение(аналогичным было и рождение Габимы при мхатовском ученике Е.Вахтангове). Весь спектакль в стиле Б-Зингера был мистическим священнодействием, анализом лабиринтного национального сознания, колеблющегося между Сатаной и Б-гом. История Германа Бродера , спасенного в Катастрофе, но раздавленного собственной слабостью и метаниями, была представлена как хоровое коллективное действо, где отдельные герои лишь знаки общей иудейской судьбы. Зингеровский  сюжет был  дополнен танахическими текстами и молитвами, служившими эмоционально точным камертоном любовных перипетий героя, который себя с ними соотносил, пытаясь от них убежать... Хор был не только комментатором, но судьей - персонажем, равным герою,  миром и светом, который перекидывал мосты со сцены в зал и обратно. Это была проекция  общего со зрителями приговора  над ничтожеством, пустышкой ,  который в поисках идеала предавал всех влюбленных в него женщин , в итоге обрекая себя на гибель  из-за своего индивидуализма, неспособности любить другого как самого себя...  Ансамблевая игра актеров, особенно  Ш.Таль Матери и М.Бейтман Тамары поднимала действие до уровня высокой трагедии. Она касалась каждого, ибо пророчески предупреждала об опасности погружения в лабиринт собственных слабостей, о возможности продолжения Катастрофы внутри каждого из нас, если мы эгоцентрически отдаем себя в  руки Лилит-она от Сатаны- и забываем Б-га, который по каббале и есть  к ближнему Любовь...

Сам спектакль с его гармоничным лабиринтом сложного содержания и ясной  до блеска формы был проявлением этой божественной любви к зрителю, к еврейской истории, частью которой мы все являемся, к Театру, ради которого стоит жить... Знаком преданности артистов- репатриантов идеалам мировой культуры была и опера .Директор Театра по Моцарту И.Маркова, с  блеском  спетая и сыгранная, ставшая праздником, которого давно ждали. Ибо в лабиринте  настоящего искусства есть притягательная тайна возрождающего духовного первоисточника!