Марк Азов

           

                           ПОСЛЕДНЯЯ ИМПЕРИЯ УМЕРЛА ОТ СМЕХА

                  ( предисловие к неизданной книге)

 

   Человечество, смеясь, расстается со своим прошлым,- это такая же брехня, как и все остальное, что изрекли классики марксизма. Можно сказать, даже наоборот: пока Коммунистическая Империя существовала, над нею смеялись, несмотря на все усилия советской инквизиции,  на кухнях и  на эстраде, в журналах, книгах, в театре и в кино, даже в тюрьме

  Но со смертью империи и ее инквизиции - умер смехВпрочем, бывшие сатирики еще живутв одном подъезде с бывшим президентом и устраивают себе юбилеи на телевиденьи  То есть смеяться стало не грешно над тем, что кажется смешно. И все же гораздо смешнее получалось, когда смеялись не над тем, что смешно, а над тем, что страшно. Однажды Райкин, показав один мой номер, на пробу, в Одессе, вбежал за кулисы и говорит:

 -Больше я этого делать не буду.

- Но публика так смеется!

- Она смеются так, что меня мороз по коже пробирает!

 Смеялись не над прошлым, а над настоящим, и  смех убил империю. Нет, не наш, я не настолько самонадеян, а их собственный . Когда  столпы власти сами стали сотрясаться от смеха, сознавая абсурдность собственного существования, здание зашаталось и рухнуло..

  Помню,  еще при хрущевском волюнтаризме , когда Никита отобрал у колхозников личный скот, обрезал до крылечек приусадебные участки, и всю Евразию, аж по вечную мерзлоту, засеял полудохлой кукурузой,  я с группой байдарочных туристов, голосовал на проселочной дороге, и нас подхватил за трояк водитель микроавтобуса, в котором уже сидели какие-то местные дяди. Увидев за своей спиной обширную аудиторию, пополненную городскими людьми, сельский водитель оживился и стал рассказывать анекдоты . Например, как Хрущ привез в село иностранную делегацию. Ну зашли они в хату, скажем, к Ивану, и спрашивают , как ты, Иван, живешь, если у тебя во дворе и не пахнет, скажем, коровами? А Иван им отвечает, зачем мне , вообще, корова, когда  в колхозном магазине  молока - хоть купайся. А свиньи у тебя есть?А зачем мне свиньи, если в колхозном магазине,  сала хоть сапоги смазывай, и то же самое с хлебом и картошкой. И, вообще, не смотрите, что хата сейчас вам на голову упадет , колхозник у нас отныне будет жить в многоквартирном доме,  как порядочный человек, с санузлом.

Ну, делегация ушла довольная, а Никита задержался и говорит Ивану: Ты молодец, настоящий патриот,  выручил партию, правительство и лично меня, проси теперь, что пожелаешь! А он : Ничего для себя, не желаю, дорогой Никита Сергеевич, кто я такой, рядовой колхозник, чтоб желать. Прикажи только, чтоб не сеяли кукурузу квадратно-гнездовым способом. Это еще почему?! А потому, Никита Сергеевич, что при таком способе  между рядами видно, как я в рабочее время в поле  сплю, а, когда не сплю, - ворую.

   Почему мне этот анекдот показался эпохальным? Вовсе не потому, что я других ему подобных мало слышал. Во времена Хрущева белый хлеб исчез с прилавков, мясо только с заднего крыльца выдавалось знакомым мясником, картошку на балконах запасали на зиму, за молоком чуть ли не с ночи становились в очередь с бидончиком, но чего было вдоволь, так это анекдотов. Их не сеяли сами росли. По количеству анекдотов на душу населения мы давно уж догнали и перегнали Америку. Куда  той Америке?!.. Но анекдот, рассказанный шофером сельского микроавтобуса на проселочной дороге, был дорог не сам по себе и не тем, кто его рассказывал, а кто слушал. Кем  были местные дяди, которых мужик вез в автобусе, когда подсаживал нас за трояк? Вот это и есть, как сказал бы Райкин, рекбус, кроксворд, большая промблема! Один из них был инструктор райкома, другой - районный прокурор, третий - начальник милиции. И все трое благодушно слушали и дружно смеялись. Смеялись, не думая расставаться с прошлым  и, тем более, с настоящим, которое их вполне устраивало. Так и шла номенклатурная самоликвидация. Они давно уже сами ни во что не верили, а теперь и не боялись. Председатель Госкомитета по радио и телевиденью( не хрен собачий!) мог травить байки про Леню Брежнего, подмигнув , мол, это для нас с вами, для узкого круга , а миллионам телезрителей знать не обязательно.

  И досмеялисьТеперь  полунищая Россия сидит черной жопой на нефтяной бочке и жует кукурузные хлопья из импортной упаковки вот и все, что осталось от империи. Даже анекдоты, и те канули в прошлое.

 А ведь это была последняя империя в истории человечества. Сознают ли сей факт нынешние поколения или нет, но времена империй прошли безвозвратно. Борцы за всемирный халифат, с божьей помощью, перемочат друг друга еще до осуществления их мечты.  Хотя есть и, возможно, будут великие и влиятельные государства. Даже, говорят, мы живем в однополярном мире : Америка богаче и сильнее всех. Но не в американской империи мы живем. Какой, к черту, император краснел бы перед телекамерами за некие свои забавы в овальном кабинете?

  К чему я это все?А к тому, что мне в жизни повезло:  я родился и жил в последней империи, ходил за нее на пулеметы , кормил в  ее эшелонах ее вшей,  ни от ее тюрьмы, ни от ее сумы не зарекался, учил ее детей  ее языку и рожал своих, и любил, и жалел ее людей , и плакал, и  смеялся над ней со сцен, с экранов,  страниц журналов, газет, книгЗа этот смех мне гореть в аду.   Сотни миллионов трагедий - вот что такое империя. Она унижала, порабощала и убивала людей дни и ночи напролет Но я же не виноват, что она смешила! Она сама смешила меня!Все ее императоры, вожди и апостолы  ее веры  оказались клоунами что я мог поделать?..Пропаганда была рассчитана на большинство - темный забитый , запуганный и ограбленный народ .  Такие же малограмотные пропагандисты развешивали портреты вождей  повсюду: на заборах, рядом со словом из трех букв, и чуть ли не в нужниках. Сразу же родился анекдот: приходит мужик в сельмаг, где продается все ,от конской сбруи и до наглядной агитации, включительно, и просит:

 - Мне бы вожжей.

 - Вам кого из вождей: Ленина, Троцкого?

 - Не-а, мне не тех вожжей, что вешать, а тех, что править.

И вот мужику уж, было, внушили, что Ленин  выше Бога, которого нет, как  вдруг показывают в кино: вот он,  картавый и лысый с перевязанной щекой, дурачка валяет с солдатиком, который, с чайничком в руке, ему объясняет, что Ленин агромадного росту. И Маяковский туда же: Ильич гримированный мечет шажки. Как эти шажки сочетаются с размаха шаги саженьи у того же Маяковского ? Если других малышей-октябрят еще можно было загипнотизировать количеством  портретов и сказок про дедушку Ленина, то на такого начитанного мальчика, как я, вся эта оголтелая реклама производила прямо противоположное впечатление: никакой он не великий Ленин, а рыжий клоун. На что уж Сталин, великий и ужасный, лучший друг советских велосипедистов, - но и он  ассоциировался с тараканищем Корнея Чуковского тоже клоун, но рябой и усатый. А Хрущев, тот и сам работал под клоуна, разъезжая по всему миру в брюках из двух мешков, стучал тУфлей по трибуне Объединенных Наций, обещал их всех закопать , и пусть Аденауэр подрыщет. Я тогда  хохмы для эстрады не трудился сочинять, я их вычитывал из газет с речами царя Никиты. А о Брежневе и говорить не приходится: когда бровеносец давился вставными челюстями на экранах телевизоров, над ним потешалась вся страна. Пародисты по сей день едят легкий хлеб, изображая последнего генсека и первого ( он же и последний ) президента СССР Горбачева, с его краснодарско - комбайнерским произношением. Думаю, не надо быть патологоанатомом, чтобы окончательно установить: Великая Российская Империя ( в последнем браке СССР) умерла от смеха.

 Она была похожа на трехногий стул, ослинец, как его называли  украинские сельчане . Одна ножка нефтегазовая, другая силовая, третья - идеологическая . Идеологическая ножка подломилась, ослинец гепнулся, и  руководящий клоун перекондубасился под регот публики.

 Ну да ладно бы кончился цирк. Но ведь и народ разбежался. Одни остались в отвалившихся кусках империи, другие  кинулись искать, где лучше. И какой же русский не любит быстрой езды ? Только тот, у кого денег нет на авиабилет. В России остались либо нежизнеспособные, либо способные драть по три шкуры с ближнего своего. На обломках почившей в бозе империи , на все еще огромной немерянной, неосвоенной и малонаселенной территории стучат насосы, гонят нефть, газ и деньги  за границу, а мозги уже перекачали. Сколько было у меня знакомых ученых и художников все уже там.

 А мне опять повезло. Я  живой, пока, свидетель развала. При мне все это происходило. И , как говорил мой папа : кабы не мой дурень, так и я бы посмеялся. Но папе легко было говорить. Смеяться - не его профессия. А для меня это, вообще, образ жизни. В те дни, когда империя разваливалась, и каждый пытался строить из ее обломков свой шалаш, я писал книгу О,  Русская Земля! Ты уже за бугром! Писал на кухне, на бумаге, исписанной счетной машиной с одной стороны. Но это не летопись смутного времени, это, вообще, не летопись. Я не чукча что вижу, то пою . Я пишу жизнь не такой, какая она есть, а такой, какова она на самом деле. Во всяком случае, я так думаю. Кто думает иначе, пусть и пишет иначе. А я написал фантастическую вещь. Фантастику на грани абсурда. Потому что  о людях иначе не напишешь. Человек - единственное  животное, потерявшее  связь с  реальностью. Посмотрите, как ведут себя муравьи, когда разрушен их муравейник. Они тянут палочки и пылинки, собирают разбросанные муравьиные яйца, и все складывают  снова в свою муравьиную кучу. А чем  занялись люди, когда стало  разваливаться государство, воздвигнутое на костях миллионов и скрепленное их же кровью? Они стали искать жидомасонов

  В студенческие годы был у меня приятель Алик, Басюк по фамилии, босяк по убеждениям. Пока остальные студяги потели в аудиториях, постигая истины, типа марксистское учение верно, потому что оно правильно, мы с Басюком шлялись по улицам, и на вопрос, что вы все шляетесь и шляетесь без дела, отвечали : мы ищем предел человеческой глупости.  Алик, как положено босяку, умер под забором, я пережил его на тридцать лет, но предел человеческой глупости все так же недостижим, и я иду за ним, как ишак за морковкой, которая движется вместе с ишаком. Боюсь, человеческая глупость беспредельна, Бог сотворил мир из хаоса, а человек - довел  до абсурда.