Сенсационная литература, или Литературная сенсация.

Виталий Безруков. Есенин. Роман.

История одного убийства.

 

          СПб. Издательство Амфора.

 2005. 644 С. Тираж 30 000 экз.

 

Недавно по Первому каналу с сенсационным успехом прошел многосерийный фильм Есенин. Публика, включая потомков поэта, разделилась на два лагеря: истовые поклонники картины и истовые отрицатели.  В основе фильма роман Виталия Безрукова Есенин,  отца исполнителя роли поэта Сергея Безрукова.  Однако сценарий сериала написал не романист, а другой автор Владимир Валуцкий. Почему? Бог весть. Роман и сценарий резко отличаются друг от друга.  Книга разлетается в продаже, как холодный лимонад в знойный денек. Ничего удивительного.

Есенин в течение долгих десятилетий излюбленный поэт россиян. К примеру, мой отец, военный врач, терпеть не мог поэзию как культурное явление, однако, знал наизусть много стихов Есенина. Еще! Старшина  отделения милиции в поселке Токсово (под Петербургом; середина 1970-х годочков)  знал на память ВСЕ стихи Есенина и сам пописывал в его духе:

Много нас таких Иванов

На Святой Руси,

Выпьем хоть по сто стаканов,

Только поднеси. Совершенно гениальное четверостишие.

Литература Серебряного века явила миру МНОГО, сверхъестественно много гениальных поэтов: Блок, Андрей Белый, Федор Сологуб, Михаил Кузмин,  Волошин, Гумилев, Ходасевич, Пастернак, Ахматова, Цветаева (список можно сделать более пространным). Однако только Есенин во всей благодатной полноте сумел восхитительно передать в стихах то русское, что напрочь отличает нас от чужеземцев.  Есть поэты, превосходящие Есенина умом, познаниями многообразными, вкусом, стихотворной техникой, но ни у кого нет той лирической волны, цунами, которая и погубила  Божью дудку (как он сам о себе говорил). Есенин поэт для всех: и для блатных, и для гуманитарной элиты, для слесарей и для кесарей.

Читатель, только не надо думать, что вышеперечисленные поэты сложные, а Есенин простой. Перечитай Пугачева или трактат Ключи Марии и поймешь, что Есенин по заслугам причислен к сонму высоких интеллектуалов на Парнасе Серебряного века. Небывало сложные тексты. Есенин химически чистый гений. Я никогда ничего не публиковал о Есенине, но недурственно знаю в силу профессиональных занятий ТУ эпоху.

Знаешь ли Ты, читатель, что Есенина четверть века не издавали. В сталинские годы за стихи Есенина могли посадить и даже расстрелять. В 1956 г. был издан после долгого перерыва его увесистый однотомник. Помню, с каким упоением я читал есенинские стихи ночи напролет.

В основе романа лежит версия: Есенин был убит. Кто убийцы, читатель, вероятно, знает из фильма. А не знает не скажу.

Могли ли Есенина убить. Господи, да сколько угодно. К примеру, поэта ненавидел влиятельнейший в те годы большевик  Николай Бухарин, травивший Есенина в печати, автор зловещего, набухшего кровью словечка есенинщина.  Мои родители, современники Есенина, всю жизнь были уверены в том, что его убили. Принято думать, что двадцатые годы были относительно спокойными, мол, культура расцветала и т.д. На самом деле эта эпоха была ужасной и страшной (просто масштабы убийства были меньше, чем в следующее десятилетие).

Книгу Виталия Безрукова с полным основанием можно причислить к почтенному жанру бульварного романа: пьянки-гулянки, страсти неимоверные, любовь земная и небесная, драки, погони, высшие сферы, кабацкое дно, преданность, предательство, бескорыстие и алчность  и сАнтименты, сАнтименты, сАнтименты (как говаривали в старину). Весьма добротный жанр, все любят такие книги, но не все в этом признаются.

 Книга начинается с обращения племянницы поэта и романиста к Президенту с просьбой создать новую авторитетную комиссию, чтобы расследовать окончательно тайну смерти певца Руси и даже произвести эксгумацию. А не пора ли, действительно? Кстати, и самоубийство Маяковского более, чем сомнительно.

Я назвал роман бульварным. В этом нет никакого уничижительного оттенка. Роман Дюма Три мушкетера, публиковавшийся в газетах, был в свое время бульварным.

Книгу писал непрофессиональный литератор: язык зачастую суконно невнятный, постельные сцены уморительно безвкусны (так могли бы написать барышни из института благородных девиц). Ответственный редактор, Лидия Лаврова, не соблаговолила помочь начинающему романисту. Автор, разумеется, вложил в книгу очень много источниковедческого труда, специально изучал эпоху, архивные документы, газеты и т.д. Произведение Безрукова чем-то напоминает книгу Владимира Орлова Гамаюн (о Блоке; середина 1970-х гг.).

Все так, однако, Есенин в этой весьма неискусной книге как живой: солярный (солнечный) гений моцартианско-пушкинского типа. Чуть-чуть изменим строку Цветаевой из стихотворения о Пушкине:

Бог студентов. Бич чекистов (в оригинале жандармов).

Есенин вечно молодой (как Моцарт и Пушкин), лучезарный повеса, всегда хмельной (не только от алкоголя, но и от воздуха Горнего Мира), земное божество, любимец женщин, всегда с нами и навсегда пребудет. И, это навечно, Поэт, пленительный, баснословный, народный, вселенский, безмерный, бессмертный Читатель, еще раз напомню, что я пишу о романе, а не о фильме. Есенин у Безрукова такой, каким он был. В этом главное достоинство романа.

В книге есть много акцентов, вызывающих недоумение. Анатолий Мариенгоф (1897-1962) представлен как редкостный мерзавец, выжига и вор. Все не так, он, талантливый, высококультурный литератор, поэт, драматург, мемуарист, автор блистательного романа Циники, был авторитетным наставником Есенина (как Рейн при Бродском), хотя и был моложе Сергея Александровича... Кроме меня, некому вступиться за Мариенгофа: его знал мой тесть, с его женой, артисткой Некритиной дружила моя мать, будучи ребенком, я навсегда запомнил Мариенгофа: широкополая шляпа, светлый пыльник, высокий рост, трость в руке, и все это на фоне руин Екатерининского дворца в Царском Селе. Как он пережил ежовский террор, знает только Бог. Какие-то радиопьесы сочинял

Читатель моих заметок привык к тому, что у меня часто бывают занятные отступления. Не изменю себе и на этот раз. Кто сейчас помнит о том, что семья Мариенгофов пережила в середине 1950-х леденящую душу трагедию. Анатолий Борисович, поссорившись с сыном, десятиклассником, дал ему пощечину. Мальчик повесился, оставив записку: Я не подлец. Вот как Судьба шутить изволит: петля на горле ближайшего друга и петля на горле единственного сына.  

Замечательный мастер плетения словес Алексей Ремизов в книге почему-то назван черносотенцем (за революционную деятельность писатель был на пять лет сослан в Устьсысольск и Вологду). Черносотенцы не боролись с самодержавием. Еще. В книге многократно  в диалогах цитируется знаменитое стихотворение Маяковского На смерть Есенина, написанное, понятно, после смерти поэта (этот текст цитируют сам Маяковский и Сталин). Авторство строк Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем, мировой пожар в крови, Господи, благослови из Двенадцати Блока  по странной небрежности приписано Есенину.

Проницательного читателя может шокировать, как говорят дамы постбальзаковского возраста, эпизод драки Есенина с Пастернаком, причем наш герой хватает своего оппонента за яйца (!!!). Полная чушь: поэты не завидовали друг другу, ибо это были настоящие поэты. Каждый поэт от Бога знает свое место в литературной иерархии и не завидует другим сочинителям рифмованных текстов. Достаточно неприязненно в романе изображен и Осип Мандельштам. Ну, и так далее.

А что по-настоящему огорчает в романе Виталия Безрукова, так это то, что книга подкопчена вполне уловимым антисемитским дымком. Ни Мейерхольд, ни Мариенгоф, ни Тухачевский евреями не были. В наше сложное, неустойчивое время обвинять какой-либо народ в преступлениях против другого народа, по крайней мере, неразумно, бестактно, безвкусно и, главное, очень опасно. Нет правды в ЭТОМ и не будет. Есенин ни в коем случае не был антисемитом. А кто его убил? Читатель, это всего лишь ВЕРСИЯ Виталия Безрукова. Некоторые страницы романа просто позорны.

Однако Есенин, как живой Вот и всё!

Василий Пригодич.

23 ноября 2005 г. Петергоф.

1100 слов.