Ко дню рождения Путина
Беседа российского писателя Юрия Тола-Талюка и ЛВ
 



По распоряжению прокуратуры Нидерландов в среду был произведен обыск в офисе компании YUKOS Finance B.V. в Амстердаме, сообщило голландское информационное агентство АНП. Как житель Голландии и член ее Союза писателей, автор книг, переведенных на нидерландский, а также лицо, зарегистрировавшее именно в Амстердаме "Движение за Ходорковского", уже изначально насчитывавшее 15 000 сторонников в мире, хочу дать комментарии и пригласить в собеседники бывшего политзаключенного послесталинского периода, выступавшего против режима и введения советских войск в Венгрию, - российского писателя Юрия Тола-Талюка. Выбор пал на Юрия Константиновича и потому, что в его регионе сегодня развернулось преследование правозащитников Нижегородского Общества российско-чеченской Дружбы, - это значит, проблемы там будут у всех, выступающих за права человека.

Варьировалось название нашей беседы: "Запад вам не поможет", или "Ходорковский - как индикатор эпохи упадка"; мой собеседник предложил объединяющий заголовок, по философии Федорова:

Наше общее дело

ЛВ: Юрий, разговор вращается вокруг ситуации, сложившейся после неудачной (и невозможной) попытки развенчания феномена МБХ в московском суде, вокруг умышленного нанесения урона международной репутации России ее правительством, вокруг реакции общества не только российского, но и зарубежного, вокруг параллелей в судьбах людей, казалось бы, различного склада - М.Ходорковского и В.Линда. Запад принял решение развязать руки Кремлю, совершая отдельные акции гуманизма (как то запоздалый призыв ПАСЕ к медосмотру П.Лебедева) и обрекая одновременно МБХ с его "братом" сидеть еще четверть века, - чтобы к концу президентского срока Ходорковский был так же измучен условиями содержания и пытками, как Лебедев или Линд. Логики нет и не будет. Запад не понимает, что в стране, живущей десятилетия по воровским законам, навязанным сверху, младенчески честным быть нельзя никому априори. Что единственный олигарх, помогавший реально народу, финансировавший образовательные программы, содержавший больницы и интернаты - это тот Ходорковский, которого сегодня обыскивает заочно моя страна, Нидерланды. Первый вопрос к Вам - как к бывшему политзэка: что может один человек? Что испытывает приговоренный, сталкиваясь с пассивностью или противодействием общества?

ЮТ: Память на опыт заключения живет глубоко в человеке, прошедшим через это испытание. Сопоставляя то, что мог перенести и почувствовать арестованный по статьям 58 10-11 (антисоветская агитация и пропаганда в условиях организованной группы) тогда с временами нынешнего правового беспредела, я затрудняюсь отдать предпочтение тому или иному периоду жизни нашего общества с точки зрения беззакония и жестокости. Тогда была "оттепель", при которой по утрам еще подмораживает лужи, а иногда выпадает снежок. Сейчас - "осень патриарха", то состояние специфической формы демократии Ельцина, которая перешла в "путинское похолодание", когда по утрам уже готов выпасть снег. И там, и там поведение властей непредсказуемо. Представьте себе человека, который прекрасно понимает суть положения и бессилен что-либо изменить.

ЛВ: Вынуждена переспросить: человек, личность - и "бессилен изменить"?

ЮТ: Его поведение может быть достойным и в жизни, и в смерти, но он бессилен перед произволом власти. Он может только стать живым укором обществу, не защищающему отдельную личность и собственную безопасность от такой власти. Достоинство и мужество еще остается с ним, но он уже жертва обстоятельств, в которых выстроились их человеческие символы: следователь, прокурор, судья, начальник тюрьмы, надзиратели, охрана, сокамерники. Теперь представьте, чем определяются мотивы поведения всех этих людей. Какие интересы довлеют над их отношением к вам? Для кого-то карьера, продвижение по службе, вес в кругу "приближенных" к телу. А эти "тела" могут находиться на всех уровнях власти от тюрьмы и до Кремля. Вы можете быть "значительным уловом" и "мелкой рыбешкой". Но вас это не защитит. Не ваша "тяжесть" на весах политических интересов и интересов карьеры принимается в расчет, а конъюнктура, которая создается странными капризами времени, политических событий и спонтанными решениями, никак не связанными с Конституцией и правом. Вот так решили - и вы отделались малым сроком, так решили - и за то же "преступление" вас могут расстрелять. Я помню, как моя адвокат сказала мне "по секрету": "При Сталине вас бы расстреляли". Меня судили по тому же Кодексу, что был и при Сталине, но арестовали как раз через пять лет после его смерти. Отсюда срок - 3 года. Однако, этого оказалось достаточно, чтобы покинуть тюрьму с туберкулезом.

ЛВ: Бывшие заключенные чаще всего не вспоминают вслух об аресте. Негуманно спрашивать, - но Ваши знания своевременны. Среди 56 нынешних политзаключенных, признаваемых таковыми обществом "Мемориал" и томящихся за решеткой, многие родились в 87-88 годах. Мы возродили дореволюционные традиции. Страсбург согласен вне очереди рассмотреть только дело В.Линда, преследовавшего совершенно конкретную цель. А сколько томящихся в камерах не признаны политическими, но посажены незаконно!

ЮТ: Мой опыт индивидуален, но в нем много общих мест. Я вошел в парадный подъезд огромного здания с гранитными полуколоннами, Комитета Госбезопасности на улице Воробьева города Горького. На следующий день мне исполнялось 20 лет. Перед этим я уже прошел унизительную процедуру обыска, видел, как падает моя мама, понимая, что происходит, как подобно раненной чайке вскрикивает больной отец, в постели которого роются эти странные люди в поисках документов, "подрывающих основы государства". Все, что делалось, имело целью запугать, смять, заставить трепетать и подчиниться. Вы превращаетесь в собственность системы, а значит, тех людей, которые ее обслуживают. Я не мог с этим смириться, во мне все восставало против несправедливости того, что происходило. Я не понимал, как они могут покушаться на мой внутренний мир, на мое мировоззрение, на мои мысли. Разве они могли заставить меня думать как-то по-другому? - Нет! Значит, они хотели сломать меня и вынудить молчать. Хотели запретить быть человеком с собственным сознанием. Все эти чувства переживает тот, кого преследуют за убеждения. Весь тюремный спектакль, декорации которого тщательно продумывало не одно поколение палачей, рассчитан на устрашение и напоминание, что вы больше не принадлежите себе. Вы - предмет, полученный по накладной тюремного хозяйства.

ЛВ: Современная параллель тому, о чем Вы рассказали - свидетельство Дили Райниной (журналистка задержалась на день в Москве, чтобы поддержать ребят-нацболов; ночевала на вокзале). "22 августа 2005 года. Понедельник. Никулинский суд Москвы. Процесс над лимоновцами-декабристами. "Предчувствие гражданской войны" Нет, я не из НБП, я из "Группы защиты Ходорковского". В Мещанском суде всё было так же. ОМОН, наручники, клетки, имитация правосудия и самое главное - подавление инакомыслия во всех проявлениях. Не делают разницы между бывшим олигархом, нацболами, учёными Все они - политзаключённые. 5 минут до начала заседания. Наконец-то пускают в зал. Первое впечатление - шок. 39 человек в клетках. Очень юные. Бледные, худые, но не сломленные. Некоторые в футболках НБП, кто-то читает газету. Вижу около клетки цепь. Мама нацбола объясняет: их после заседания сковывают между собой и так уводят Бешенство из-за собственного бессилия, невозможности немедленно поменять местами обвиняемых с охранниками, прокурорами и заказчиками. Презрение к трусливой гэбэшной хунте во главе с Путиным. Говорю всем вам, запомните: свобода - внутри. Я знаю точно: за всё это придётся заплатить. И за Ходорковского, и за лимоновцев, и за Пичугина, Сутягина, Данилова, Бахмину Заплатить в стократном размере".

ЮТ: ...После голодовки и психиатрической экспертизы меня перевели в новую камеру. Она отличалась от тех, которые находились в подвальных помещениях, и выходила окнами во внутренний двор. Куда выходят окна - обычно не имеет значения: они все равно забраны металлическими козырьками, и лишь небольшой кусочек голубого неба можно увидеть через щель, оставленную над форточкой, чтобы проветрить помещение. Впоследствии я рассматривал этот приветливый домик снаружи - двухэтажный, с лепниной и даже в тени деревьев. Пытаясь разглядеть что-то через щель, начинаешь понимать, как недостижимо далека воля. Была весна, угадывался трепет зеленеющих листочков и неуловимо мелькающие фигуры людей, особенно женщин в легких платьях... Нашей генерации политзаключенных, можно сказать, повезло. Видимо, бесправие и всесилие этой "отвязанной" организации "достало" партийных начальников, желавших подправить и репутацию страны, смазать механизмы единообразием отправления судебно-следственных процедур, да и как-то самим обезопаситься, - мало ли что! Отношения к заключенным моего периода было достаточно корректным. Держали "политических" отдельно, чтобы не заразили антисоветскими бациллами здоровый контингент носителей уголовных статей. Впрочем, формально наша статья называлась тоже "уголовной" Однако даже охрана общих тюрем меняла отношение на более вежливое, когда узнавала, что перед ними осужденные по 58-й.

ЛВ: Что Вы думаете о трансформации общества, волновых откатах-приливах сползания в рабство?.. У нас вызвал уважение коллективный поступок Нижегородского общества жертв политических репрессий, возглавляемого В.Пантелеевым: организация в полном составе поддержала "Движение за Ходорковского" (а по сути - за свободу всех политзаключенных: МБХ для нас - символ свободы). Решение ветеранов не только дорого и важно как высокоморальное, - именно Ваши коллеги, как никто другой, понимают, к чему ведет страну кгб.

ЮТ: Я бы не сказал, что приливы и отливы связаны со сползанием в рабство. Это, скорее, надежда и разочарование. Общество, как и человек, помнит ощущение ожога. Во времена моего ареста в воздухе витали какие-то идеи, вызванные к жизни порывом общества, которое поманил за собой надеждами ХХ съезд партии. Примерно вели себя чекисты, невнятно каялись прокуроры. Я помню странную фразу прокурора по надзору Либермана, который сказал мне, когда на некоторое время вышел из кабинета следователь Невзоров: "Они мне всю жизнь изуродовали". Прокурорский надзор был обязателен при проведении допросов. Мы давали показания только в присутствии надзирающей инстанции, с соблюдением всех процедур законности. Но это не создавало спокойной уверенности в собственной безопасности - и память мешала, да и сознание, что эти ребята делают одно и то же дело. Постепенно эйфория уходит, а опасение усиливается. А общество? - Что могло знать о нас тогда общество? - Где-то что-то сказал "вражий голос" о студентах и рабочих, арестованных "в связи с новой волной политических репрессий в Горьковской области". А в родном Заволжье, соседям, ревнивыми представителями органов строго-настрого было наказано говорить, что при обыске у меня "обнаружили взрывчатку, тем самым предотвратив взрыв Горьковской ГЭС, намеченный на время посещения ее Никитой Сергеевичем Хрущевым". Эта версия упорно распространялась не только соседями, но и дошла до Горького, где о ней толковали в трамваях, особенно подчеркивая замысловатую фамилию. Может ли чувствовать себя спокойно человек, который еще до суда узнает о себе такие новости? Но мы тогда верили в здоровые силы общества, мы верили, что Венгерские события - лишь первая трещина в цепи условий, разрушающих систему социалистического блока После этого прошло еще тридцать лет.

ЛВ: Мы не можем сегодня сослаться на всеобщее неведение, но имеем дело с последствиями многолетней однобокой пропаганды и сознательного отвлечения людей, особенно живущих в провинции, от реальной угрозы их будущему и от их собственного положения - за чертой не только бедности, но за гранью человеческого достоинства. На Западе, которым так пугают русский народ, и который совсем недавно показал на примере Белоруссии, что не желает глубоко вмешиваться во внутренние дела стран подкатывающего фашизма, - на Западе наивно спрашивают: почему бизнесмены не объединились и не выкупили МБХ, почему созданные и финансируемые им организации (школы, институты) не выступили коллективно в его поддержку, почему вообще Россия так равнодушна, никто не "вышел на площадь"? Отчего деловые круги отвернулись, Буш не отреагировал, об Адамове вспомнили с опозданием, и вообще миром правят бюрократия и нерасторопность? Поверьте, ответить трудно. Тем более, что те же спрашивающие, не сомневаясь в оправдательном решении Страсбургского суда, подходили в Гааге во время пикетов и голодовки в защиту российских политзаключенных: - Скажите, чем мы можем конкретно помочь? Передайте слова любви и поддержки сражающимся россиянам, пожелания мужества и удачи арестованным незаконно!

ЮТ: Сослаться на неведение не можем, но ведь есть еще и неприятие. Да и пропаганда давно уже действует не так удручающе, как всепожирающий быт нищеты. В России люди, помня о том, чего их лишили, не склонны называть режим Лукашенко фашистским. Да и я так не думаю. Это, скорее, большой колхоз, где председатель-самодур имеет власть над судьбами людей. Что лучше - ответить трудно. Но тут большую роль в оценках простых людей играет ностальгия. Протестное поведение - редкость. Слишком глубоко укоренился генетический страх. Нет ЧКА, а страх есть. Пытаясь представить действие политических сил и условий системы, в которые попали современные узники совести, можно обнаружить много параллелей с условиями "потеплевшего социализма", но и отличия очевидны. Нынешние силы репрессий питаются очень мощным материальным интересом. Политика стала продолжением бизнеса, бизнес - продолжением уголовных преступлений, уголовные преступления - продолжением государственного права. Воровская "малина" трансформировалась во властные структуры, да и судебная система используется для удовлетворения алчных аппетитов судий. Тот, кто не служит интересам - выбрасывается из властных, судебных, правоохранительных структур, как неугодный, лишний, опасный. Дело Михаила Ходорковского - самое яркое и нашумевшее в истории начала ХХI века. Но власти не сделали ничего, чтобы даже такое дело прикрыть хоть каким-то подобием правосудия. Они просто сводили счеты с неугодным политиком и грабили богатого бизнесмена. Они делали то, что делают "оборотни в погонах", но демонстрируя знаком государственных символов свое бесстыдство на весь мир. Что можно ожидать от таких властей?

ЛВ: От властей вряд ли кто-то ждал милосердия. - Ждут от народа, прежде всего прихода к самостоятельной мысли Спинозы, Гегеля и Чаадаева о свободе как познанной необходимости. Что суд "сказал" о нас с вами? Налицо падение нравственности, разобщенность, смещение понятий: привычные всем коммунисты оказались в своем бездействии страшней "фашистов", и не зря президент сражается с детьми, что тоже было в истории. Народ есть, многонациональный. Но нации нет (по тому же П.Чаадаеву). К началу следующего года Москва и Брюссель собираются подписать соглашение об облегчении визового режима для въезда российских граждан в страны Евросоюза, таков главный итог состоявшегося только что в Лондоне саммита Россия - ЕС. Крохотная Европа не представляет, что такое - безвизовое продвижение вглубь ее территории дорогих соотечественников; между тем, я шесть лет наблюдала в Израиле, как капиталистическая страна превратилась в шестнадцатую республику и стала по сути советской. То же случилось с объединенной Германией. Никакое влияние противостоять нам не в силах.

Ю.Т. Вот он, больной нерв интеллигенции - философская концепция общества с "человеческим лицом". Нам бы хотелось, чтобы воплощалась идеальная конструкция, а воплощается реальность. Какой она может быть в стране, чья новейшая история начинается с кровавых рек? На каких принципах может формироваться общество, уничтожившее четыре сословия - дворянство, духовенство, коммерческое сословие, интеллигенцию и лучших представителей трудового крестьянства? Здесь все было деформировано - мировоззрение, духовность, культурные и социальные традиции. Как и человеку, обществу предшествует длительная эволюция. Созревает культура и социальные институты, совершенствуется право и межобщественные отношения, власть пестуется механизмами гражданского общества. России это было не заказано до семнадцатого года, но в семнадцатом большевики отрубили наиболее дееспособные части общества, именно потому, что они сохраняли способность организма к регенерации. Здоровые силы были опасны большевикам, отождествивших себя с силами распада сложившегося уровня цивилизации. Во что же мог вовлекаться выживший после этой бойни народ? Народ - это просто люди, которые хотели выжить, спасти своих детей, родных. Они принимали новые правила игры и вносили собственный вклад во всеобщую деградацию. Больше всего страдали дух и сознание. Мое и ваше поколение еще могли прикоснуться к нити, протянутой из "Серебряного века России", но вы понимаете, для нас в условиях стандартов сознания это было опасно. Вы - за границей, я - на родине, но в изоляции. Вот так формировалось нынешнее общество. А потом - их перезревший инстинкт выживания услышал лозунг: "Обогащайтесь!" Мы же понимаем, кто стоял ближе к богатству - тот, кто кинул лозунг. Новая формация была не развитием, а метастазами предыдущего состояния. И политики и писатели, которые превратились в "инженеров человеческих душ", именно превратились, потому что кто этого не хотел - сел, уехал или по крайней мере молчал. Я встречал много хороших и мудрых людей в рабочей среде. Они как чумы избегали всякой публичной деятельности, потому что не верили людям, вовлеченным в подобный процесс. К их неверию приложили руку те, кто сегодня говорит о неспособности народа воспринимать демократию.

ЛВ: Часто слышу: дело писателя - стихи-проза; с политикой несовместимо. А "гражданином быть обязан"?.. Ч.Айтматов писал: "Гуманизм - понятие общечеловеческое. Однако нет абстрактного гуманизма. Гуманизм всегда социален". Милосердие - это протянутая рука помощи - та, которую Запад спрятал в карман, потому что сейчас это выгодно (не все страны владеют запасами газа, как Нидерланды, - но те и другие боятся возвысить голос во имя Добра). Тут ведь нет середины! Или ты против пыток и войн, или ты за. Я хочу, чтобы это звучало отчетливо: не поддержав политзаключенных России и улыбаясь ее президенту-тирану, западные правительства, хотят или нет, становятся соучастниками беспредела: кавказских зачисток, геноцида в России, повального ограбления масс, - этот список так велик, что он превысит 600 томов, фигурировавших в деле легко отданного на растерзание человека!

ЮТ: Теперь эта молчаливая масса и является тем самым обществом, которому вы задаете вопрос о милосердии и свободе как осознанной необходимости. И нации нет, потому что нет критерия для идентификации: тут Зюганов - там Жириновский. Люди интуитивно чувствуют их лживость, угрозу фашизма... И немного о специфике власти, управляющей этим обществом. Когда-то мир потрясла великая правда, провозглашенная Александром Солженицыным в "Архипелаге ГУЛАГ". Она сдвинула сознание миллионов граждан Европы и Америки, приблизила их к соучастию в процессах СССР. Неужели мир полагает, что нынешняя власть состоит из пришельцев, не связанных с наследием хозяев ГУЛАГА? Они все здесь - в региональных властях и в Кремле. Эти люди крепко держатся друг за друга и внимательно следят за чистотой рядов. Не случайно, наблюдая социальные отношения в нынешней России, ученик выдающегося русского антрополога Бориса Федоровича Поршнева, Борис Диденко пришел к выводу о видовом различии homo sapiens. Он считает, что в процессе антропогенеза сформировались два хищных вида - суперанималы (сверхживотные) - потомки "первоубийц" и суггесторы (псевдолюди) - агрессивные и коварные приспособленцы. Они пошли по простейшему пути, предложенному природой - жестокость и хитрость. Два нехищных вида характеризуются врожденным неприятием насилия. Диффузный вид - самый распространенный, внушаемый и покорный, и неоантропы - пассионарии и мыслители. Россия словно превратилась в бескрайний вольер для иллюстрации подобных антропологических теорий. Можно по разному относится к теории, но социальное напряжение здесь велико и малооптимистично с точки зрения прогноза.

ЛВ: Как частное, это еще и вольер открытого туберкулеза, проигнорированный приглашающей стороной в лице саммита в Лондоне... Попытка анализировать произошедшее с близкими М.Ходорковского и В.Линда приводит к мистике, фатуму. Мне никак не отделаться от высмеивавшейся параллели с распятием МБХ, и невыносимое человеческое сочувствие и уважение вызывает у меня страдание его семьи. Человек выбирает свою судьбу сам? Он предвидит, но действует. Переустройство страны во благо народа спаяно с невозможностью личности противостоять главной линии жизни? О Ходорковских сегодня известно. Я, противница Лимонова и верхушки нацболов (что перепечатала их же газета), приведшей к мальчишеским жертвам, - расскажу Вам о Линдах. Когда младшего не отпустили в Голландию под залог - попрощаться с отцом, то меня поразили слова матери о том, что ее Володя - очень честный, потому он и в партии. Мало что зная о нынешних политзэка, за годы работы с беженцами в Нидерландах я собрала материал: в СНГ широко применяются пытки. Поскольку моя голодовка совпала по времени разрешения с проведением наших пикетов, я искала дом, где можно остановиться на ночь в Гааге, и работники Международной Амнистии познакомили меня с Яаапом Линдом, накануне вернувшимся домой после химиотерапии и уже с трудом говорившим. Мы условились с его дочкой Сашей, и тогда я впервые услышала о Володе. Наша акция была следствием голодовок С.Бахминой и М.Ходорковского, но официальные цифры о 56 политзэка значились на плакатах и лозунгах, висевших у Российского консульства и Дворца правосудия. Узнав от Яаапа, что он мучается и не принимает полных доз морфия, желая сохранить голову ясной, если разрешат по телефону проститься с сыном, - я вспомнила не менее страшный случай. Одноклассник моего двенадцатилетнего сына, тоже голландец, узнав о своем онкологическом заболевании, отказался принимать наркотики до последнего - в надежде, что если он выживет, то ум останется светлым. - Ребенок погиб. Старый, мудрый и бесконечно сильный судья Гаагского трибунала Яаап Линд давно жил без пищи и в муках: если бы Кремль разрешил разговор с сыном раньше, то эвтаназию Яаап подписал бы задолго до выпавшей даты; таким образом, Россия пытала вдвойне. В этой беде было задействовано много народу, мы тоже передавали Володе последние письма из дому, и в день назначения эвтаназии Яаап сказал моей дочери следующее. - Что горячо любит и уважает Володю. Мечтает поговорить по телефону, но не верит в возможность увидеться. Что эвтаназия для него - это благо. Что он полностью поддерживает нас в борьбе за свободу политзаключенных и против режима. И хотелось бы выделить последние слова Яаапа: "Самое главное в жизни - это помогать другим людям!" Он прекрасно понимал, что семейная трагедия - мощный урок его детям, она цементирует личность, и Володя выйдет сложившимся борцом, человеком с очень сильным характером, много обдумавшим и осознавшим лидером той партии, в которой работает. Человек арестован за убеждения. Это его личный выбор и воля, достойные уважения. Знал Яаап и то, что бездействуют местное отделение Международной Амнистии, творческих Союзов, и что родное правительство помогало ему недостаточно. Он обрадовался регистрации "Движения за Ходорковского", которому очень сочувствовал - и понял, как теперь будет работать формулировка: каждый сторонник политзаключенных может теперь подписаться под обращением: "... против пыток, войны, за свободу политзэка - я (такой-то) + 15000 членов "Движения за Ходорковского". Каждый голос будет усилен в 15 тысяч раз! Нам нужно объединяться, и это начало. Так что же, Юрий, неужели мы согласимся, что те жертвы, которые принес МБХ, осознанно отказавшись от эмиграции, его усилия по созданию гражданского общества и поддержке образовательных программ, лишены смысла? И преждевременными являются жертвы ребят, отстаивавших интересы пенсионеров и требовавших отставки фашиствующего режима?

Ю.Т. Отнюдь. Самая длинная дорога начинается с первого шага. Добро никогда не бывает поздним или лишним. Его может быть только недостаточно. Ходорковский - один из первых, обладавших реальной материальной и политической силой, открыто выступил против разрушительных процессов в России. Он выразил это внятно и в форме, очень опасной для власти. Мы видим, как пробуксовывает система, и совершает массу ошибок и глупостей, сталкиваясь с твердостью человеческой личности. Ходорковский один из первых перенес представления о либерально-демократических ценностях, вращавшихся главным образом в экономическом пространстве, в область гуманистическую. Его статья "Левый поворот", вызвавшая у демократов досадное недоумение, констатировала факт необходимости считаться с социальными реалиями общества. Реальный призыв к справедливому социальному взаимодействию очень опасен для власти. До сих пор фактическим принципом власти остается личный мотив ее представителей - насытить жадность и избежать ответственности. Если при большевиках это делалось с плебейской бесцеремонностью, то сейчас - с купеческой претензией. Всякое пассионарное движение души сотрясает подобный узкий мирок. Именно такое воздействие оказал Ходорковский. Его предназначение было совершить этот тектонический сдвиг в сознании миллионов. Судьбы таких людей начинают отсчет новым эпохам и их окончанию. Посмотрите, как перед лицом этой судьбы прозревает Запад, как мельтешат кремлевские опричники, впадая в маразматическую и постыдную глупость. Подумать только - они ухитрились "потерять" регистрационные документы на промежутке дороги от СИЗО до избиркома! А судья изловчился прочитать 9 000 страниц в течение одного заседания! Кто бы еще так обнажил все их убожество?! И возьмите яркий последний пример, с которым вам пришлось соприкоснуться лично - трагическая история отца и сына, происходившая на глазах всего мира. Если посмотреть на человеческое содержание этой истории, оставив в стороне политические мотивы, мы увидим прямое столкновение жестокости и лицемерия с гуманизмом и справедливостью. Европеец, казалось бы, никак не связанный с проблемами России, ощутил перед смертью на себе удары исполнителей ее официальной власти. Судьба Линдов - наглядный пример того, что не бывает чужой беды и напрасных жертв. Судья Гаагского трибунала, проживший 78 лет, уходит со словами, обращенными к сыну: "самое главное в жизни - это помогать другим людям!" Какой нравственный укор тем, кто не пустил его сына попрощаться с отцом, час смерти которого определен невыносимыми страданиями! Какой символ! Эта драматическая история остается в сознании миллионов людей и России, и Запада. Она особенным образом воздействует даже на сознание бюрократов Страсбургского Суда, привыкших к деликатному обращению с наследниками тоталитарных режимов, - они принимают решение рассмотреть жалобу адвокатов Володи Линда в приоритетном порядке. Вот так в нынешней России воплощается идея Достоевского о том, что мир - это место битвы Бога и дьявола за сердца людей. Очищение сердец - от личности и до человечества в целом - главное условие всех остальных процессов, направленных к свету.